Крылатый слова звук по творчеству Фета - ABCD42.RU

Крылатый слова звук по творчеству Фета

Крылатый слова звук по творчеству Фета

Афанасий Афанасьевич Фет — один из замечательнейших русских поэтов, талантливый лирик, творчество которого обогатило нашу поэзию в воплощении тем природы, любви и красоты. В его стихотворениях поэтическое мастерство проявляется в передаче интимного эмоционального содержания. В этом смысле его манера близка импрессионизму.

Поэта упрекали в беспроблемности, а стихи его приводились как пример «чистого искусства». Действительно, Фет полагал, что искусство не может быть зависимо от общественной жизни, что «художнику дорога только одна сторона предметов — их красота».

Только песне нужна красота,
Красоте же и песен не надо.

Великолепные пейзажные зарисовки поэта, любовная лирика неоспоримо являются шедеврами мировой поэзии. Что касается «чистого искусства», то, действительно, стихи Фета могут служить образцом того, насколько творческая жизнь поэта может отличаться от его реального существования.

Незаконнорожденный сын помещика Шеншина, он всю жизнь добивался права носить эту фамилию, хотя уже приобрел поэтическую известность как Фет. В реальной, будничной жизни он и сам был помещиком, строгим рачительным хозяином; сам входил во все мелочи экономических забот и очень любил этим заниматься. Как не вяжется это с привычным обликом поэта!

В стихах ничего этого нет и в помине. Будничная жизнь не находит в них прямого отражения. Хотя как точны картины сельской природы! Это и «печальная береза у моего окна», и «пушистая верба», что «раскинулась кругом», и

Еще овраги полны снега,
Еще зарей гремит телега
На замороженном пути.

А. Фет — один из немногих поэтов, чьи поэтические образы так конкретны и зримы. По нескольким строкам его стиха явственно можно представить себе изображенную поэтом картину, как будто перед глазами во всем своем великолепии встает поздний летний вечер или майская ночь. Поэта особенно интересуют мимолетные впечатления, пограничные моменты состояния природы, такие как вечерняя или утренняя заря. Эти неуловимые мгновения Фет умеет не только поймать, но и задержать, навечно запечатлеть в стихотворной строке:

Ветер. Кругом все гудет и колышется,
Листья кружатся у ног.
Чу, там вдали неожиданно слышится
Тонко взывающий рог.

Очень часто впечатление мгновенности, мимолетности усиливается присутствием в пейзажной зарисовке какого-то звука, неясного, но очень ощутимого. У Фета почти нет в стихах тишины, даже ночь переливается шорохами, звуками, кажется, даже молчание о чем-то неуловимо говорит:

Что за вечер! А ручей
Так и рвется.
Как зарей-то соловей
Раздается.
Месяц светом с высоты
Обдал нивы.
А в овраге блеск воды,
Тень да ивы.

Даже этот «блеск воды» хочется услышать как «плеск», будто тень ив полощется в ручье. Внимание к звуковой стороне делает стихи Фета удивительно музыкальными. Строки его стихов передают музыку природы и одновременно создают какую-то свою:

Шепот, робкое дыханье,
Трели соловья,
Серебро и колыханье
Сонного ручья.

Эти зримые и слышимые образы никогда не интересны Фету сами по себе, а лишь постольку, поскольку создают такое же неуловимое, но точно передающееся читателю настроение. Именно настроение, а не чувство, потому что какое, например, чувство в этих строках:

Только в мире и есть, что тенистый
Дремлющих кленов шатер.
Только в мире и есть, что лучистый
Детски задумчивый взор.
Только в мире и есть, что душистый
Милой головки убор.
Только в мире и есть этот чистый
Влево бегущий пробор.

Для создания настроения, даже его тончайшего оттенка, Фету достаточно нескольких точных деталей:

Чем тоске, и не знаю, помочь,
Грудь прохлады свежительной ищет,
Окна настежь, уснуть мне невмочь,
А в саду над ручьем во всю ночь
Соловей разливается-свищет.

Любая картина будоражит в душе сотни переживаний. Откуда тоска, почему? Неизвестно, да и неважно. Но она есть, и она знакома любому человеку. Несмотря на легкость, воздушность, стихи Фета очень властно ведут читателя по дороге, которую проложил поэт. Часто читатель и сам не замечает, как оказался в плену этих рифм, и вот он уже думает над тем, что тревожит автора, полон его переживаниями.

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,
Травы степные унизаны влагой вечерней,
Речи отрывистей, сердце опять суеверней,
Длинные тени вдали потонули в ложбине.

Незаметен переход автора к философскому обобщению:

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,
Крылья растут у каких-то воздушных стремлений.

Разве это беспроблемные стихи? Хотя начинались они как простое описание пейзажа. Часто Фет как бы маскирует глубину мысли соседством с мимолетной зарисовкой, подчеркивая и то, и другое:

На стоге сена ночью южной
Лицом ко тверди я лежал,
И хор светил, живой и дружный,
Кругом раскинувшись, дрожал.
И с замираньем и смятеньем
Я взором мерил глубину,
В которой с каждым я мгновеньем
Все невозвратнее тону.

Простые метафоры Фета тем не менее очень оригинальны. Его стихи легко запоминать. Кажется, ты и сам так же сказал бы, если бы успел, но Фет это сделал раньше. За внешней простотой стоит особого рода глубина, которая позволяет стихи, знакомые с детства, перечитывать каждый раз с новым интересом.

Прекрасны стихотворения Фета о любви. Поэт создал, несомненно, любовную лирику нового типа. В этом он был прямым предшественником таких поэтов, как Александр Блок. В отличие от остальных поэтов Фет изображает любовь только как светлое и прекрасное чувство. Его стихи о любви лишены оттенка трагичности. Любовь у него связана с жизнерадостным восприятием мира. Она раскрывает человеку смысл жизни. Любовь — не поединок роковой, а единение двух сердец. Фет передает и первое проявление любви, и зрелую осознанность чувства:

Свет ночной, ночные тени,
Тени без конца,
Ряд волшебных изменений
Милого лица,
В дымных тучках пурпур розы,
Отблеск янтаря,
И лобзания, и слезы,
И заря, заря!

«Тепло любви», — сказал однажды поэт; эти слова выражают его понимание человеческих отношений. Слияние красоты чувства и красоты природы — существенная особенность поэзии Фета:

Не я, мой друг, а божий мир богат,
В пылинке он лелеет жизнь и множит,
И что один твой выражает взгляд,
Того поэт пересказать не может.

Лирика Фета богата и содержательна, в ней много оригинальных сравнений и сопоставлений, много новых определений и эпитетов: «живые сны», «трав неясный запах». Своеобразны его метафоры и олицетворения: «изрыдалась осенняя ночь ледяными слезами»; «и в сердце, пленная птица, томится бескрылая песня».

Многие русские композиторы положили на музыку стихи Фета: Варламов, Чайковский, Римский-Корсаков, Аренский. Поэт относился к своему творчеству рыцарски, видя в нем праздник жизни и праздник духа:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук
Хватает на лету и закрепляет вдруг
И темный бред души,
И трав неясный запах.

Вот уже второе столетие читатели восхищаются лирическими стихотворениями Фета, изящными и отшлифованными, передающими мимолетные душевные движения, оттенки красок и света в природе. Они, безусловно, принадлежат к лучшим образцам русской лирики.

Сочинение: Крылатый слова звук по творчеству Фета

Афанасий Афанасьевич Фет — один из замечательнейших русских поэтов, талантливый лирик, творчество которого обогатило нашу поэзию в воплощении тем природы, любви и красоты. В его стихотворениях поэтическое мастерство проявляется в передаче интимного эмоционального содержания. В этом смысле его манера близка импрессионизму.

Поэта упрекали в беспроблемности, а стихи его приводились как пример «чистого искусства». Действительно, Фет полагал, что искусство не может быть зависимо от общественной жизни, что «художнику дорога только одна сторона предметов — их красота».

Только песне нужна красота,

Красоте же и песен не надо.

Великолепные пейзажные зарисовки поэта, любовная лирика неоспоримо являются шедеврами мировой поэзии. Что касается «чистого искусства», то, действительно, стихи Фета могут служить образцом того, насколько творческая жизнь поэта может отличаться от его реального существования.

Незаконнорожденный сын помещика Шеншина, он всю жизнь добивался права носить эту фамилию, хотя уже приобрел поэтическую известность как Фет. В реальной, будничной жизни он и сам был помещиком, строгим рачительным хозяином; сам входил во все мелочи экономических забот и очень любил этим заниматься. Как не вяжется это с привычным обликом поэта!

В стихах ничего этого нет и в помине. Будничная жизнь не находит в них прямого отражения. Хотя как точны картины сельской природы! Это и «печальная береза у моего окна», и «пушистая верба», что «раскинулась кругом», и

Еще овраги полны снега,

Еще зарей гремит телега

На замороженном пути.

А. Фет — один из немногих поэтов, чьи поэтические образы так конкретны и зримы. По нескольким строкам его стиха явственно можно представить себе изображенную поэтом картину, как будто перед глазами во всем своем великолепии встает поздний летний вечер или майская ночь. Поэта особенно интересуют мимолетные впечатления, пограничные моменты состояния природы, такие как вечерняя или утренняя заря. Эти неуловимые мгновения Фет умеет не только поймать, но и задержать, навечно запечатлеть в стихотворной строке:

Ветер. Кругом все гудет и колышется.

Листья кружатся у ног.

Чу, там вдали неожиданно слышится

Тонко взывающий рог.

Очень часто впечатление мгновенности, мимолетности усиливается присутствием в пейзажной зарисовке какого-то звука, неясного, но очень ощутимого. У Фета почти нет в стихах тишины, даже ночь переливается шорохами, звуками, кажется, даже молчание о чем-то неуловимо говорит:

Что за вечер! А ручей

Как зарей-то соловей

Месяц светом с высоты

А в овраге блеск воды,

Даже этот «блеск воды» хочется услышать как «плеск», будто тень ив полощется в ручье. Внимание к звуковой стороне делает стихи Фета удивительно музыкальными. Строки его стихов передают музыку природы и одновременно создают какую-то свою:

Шепот, робкое дыханье,

Серебро и колыханье

Эти зримые и слышимые образы никогда не интересны Фету сами по себе, а лишь постольку, поскольку создают такое же неуловимое, но точно передающееся читателю настроение. Именно настроение, а не чувство, потому что какое, например, чувство в этих строках:

Только в мире и есть, что тенистый

Дремлющих кленов шатер.

Только в мире и есть, что лучистый

Детски задумчивый взор.

Только в мире и есть, что душистый

Милой головки убор.

Только в мире и есть этот чистый

Влево бегущий пробор.

Для создания настроения, даже его тончайшего оттенка, Фету достаточно нескольких точных деталей:

Чем тоске, и не знаю, помочь,

Грудь прохлады свежительной ищет,

Окна настежь, уснуть мне невмочь.

А в саду над ручьем во всю ночь

Любая картина будоражит в душе сотни переживаний. Откуда тоска, почему? Неизвестно, да и неважно. Но она есть, и она знакома любому человеку. Несмотря на легкость, воздушность, стихи Фета очень властно ведут читателя по дороге, которую проложил поэт. Часто читатель и сам не замечает, как оказался в плену этих рифм, и вот он уже думает над тем, что тревожит автора, полон его переживаниями.

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

Незаметен переход автора к философскому обобщению:

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений…

Разве это беспроблемные стихи? Хотя начинались они как простое описание пейзажа. Часто Фет как бы маскирует глубину мысли соседством с мимолетной зарисовкой, подчеркивая и то, и другое:

На стоге сена ночью южной

Лицом ко тверди я лежал,

И хор светил, живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал…

И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Все невозвратнее тону.

Простые метафоры Фета тем не менее очень оригинальны. Его стихи легко запоминать. Кажется, ты и сам так же сказал бы, если бы успел, но Фет это сделал раньше. За внешней простотой стоит особого рода глубина, которая позволяет стихи, знакомые с детства, перечитывать каждый раз с новым интересом.

Читайте также  Когнитивная психотерапия А. Бека

Прекрасны стихотворения Фета о любви. Поэт создал, несомненно, любовную лирику нового типа. В этом он был прямым предшественником таких поэтов, как Александр Блок В отличие от остальных поэтов Фет изображает любовь только как светлое и прекрасное чувство Его стихи о любви лишены оттенка трагичности. Любовь у него связана с жизнерадостным восприятием мира. Она раскрывает человеку смысл жизни. Любовь — не поединок роковой, а единение двух сердец. Фет передает и первое проявление любви, и зрелую осознанность чувства:

Свет ночной, ночные тени,

Ряд волшебных изменений милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

И лобзания, и слезы,

«Тепло любви», — сказал однажды поэт; эти слова выражают его понимание человеческих отношений. Слияние красоты чувства и красоты природы — существенная особенность поэзии Фета:

Не я, мой друг, а божий мир богат,

В пылинке он лелеет жизнь и множит,

И что один твой выражает взгляд,

Того поэт пересказать не может.

Лирика Фета богата и содержательна, в ней много оригинальных сравнений и сопоставлений, много новых определений и эпитетов: «живые сны», «трав неясный запах». Своеобразны его метафоры и олицетворения: «изрыдалась осенняя ночь ледяными слезами», «и в сердце, пленная птица, томится бескрылая песня».

Многие русские композиторы положили на музыку стихи Фета: Варламов, Чайковский, Римский-Корсаков, Аренский. Поэт относился к своему творчеству рыцарски, видя в нем праздник жизни и праздник духа:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души,

И трав неясный запах.

Вот уже второе столетие читатели восхищаются лирическими стихотворениями Фета, изящными и отшлифованными, передающими мимолетные душевные движения, оттенки красок и света в природе. Они, безусловно, принадлежат к лучшим образцам русской лирики.

Крылатый слова звук по творчеству Фета

Афанасий Афанасьевич Фет — один из замечательнейших русских поэтов, талантливый лирик, творчество которого обогатило нашу поэзию в воплощении тем природы, любви и красоты. В его стихотворениях поэтическое мастерство проявляется в передаче интимного эмоционального содержания. В этом смысле его манера близка импрессионизму.

Поэта упрекали в беспроблемности, а стихи его приводились как пример «чистого искусства». Действительно, Фет полагал, что искусство не может быть зависимо от общественной жизни, что «художнику дорога только одна сторона предметов — их красота».

Только песне нужна красота,

Красоте же и песен не надо.

Великолепные пейзажные зарисовки поэта, любовная лирика неоспоримо являются шедеврами мировой поэзии. Что касается «чистого искусства», то, действительно, стихи Фета могут служить образцом того, насколько творческая жизнь поэта может отличаться от его реального существования.

Незаконнорожденный сын помещика Шеншина, он всю жизнь добивался права носить эту фамилию, хотя уже приобрел поэтическую известность как Фет. В реальной, будничной жизни он и сам был помещиком, строгим рачительным хозяином; сам входил во все мелочи экономических забот и очень любил этим заниматься. Как не вяжется это с привычным обликом поэта!

В стихах ничего этого нет и в помине. Будничная жизнь не находит в них прямого отражения. Хотя как точны картины сельской природы! Это и «печальная береза у моего окна», и «пушистая верба», что «раскинулась кругом», и

Еще овраги полны снега,

Еще зарей гремит телега

На замороженном пути.

А. Фет — один из немногих поэтов, чьи поэтические образы так конкретны и зримы. По нескольким строкам его стиха явственно можно представить себе изображенную поэтом картину, как будто перед глазами во всем своем великолепии встает поздний летний вечер или майская ночь. Поэта особенно интересуют мимолетные впечатления, пограничные моменты состояния природы, такие как вечерняя или утренняя заря. Эти неуловимые мгновения Фет умеет не только поймать, но и задержать, навечно запечатлеть в стихотворной строке:

Ветер. Кругом все гудет и колышется.

Листья кружатся у ног.

Чу, там вдали неожиданно слышится

Тонко взывающий рог.

Очень часто впечатление мгновенности, мимолетности усиливается присутствием в пейзажной зарисовке какого-то звука, неясного, но очень ощутимого. У Фета почти нет в стихах тишины, даже ночь переливается шорохами, звуками, кажется, даже молчание о чем-то неуловимо говорит:

Что за вечер! А ручей

Как зарей-то соловей

Месяц светом с высоты

А в овраге блеск воды,

Даже этот «блеск воды» хочется услышать как «плеск», будто тень ив полощется в ручье. Внимание к звуковой стороне делает стихи Фета удивительно музыкальными. Строки его стихов передают музыку природы и одновременно создают какую-то свою:

Шепот, робкое дыханье,

Серебро и колыханье

Эти зримые и слышимые образы никогда не интересны Фету сами по себе, а лишь постольку, поскольку создают такое же неуловимое, но точно передающееся читателю настроение. Именно настроение, а не чувство, потому что какое, например, чувство в этих строках:

Только в мире и есть, что тенистый

Дремлющих кленов шатер.

Только в мире и есть, что лучистый

Детски задумчивый взор.

Только в мире и есть, что душистый

Милой головки убор.

Только в мире и есть этот чистый

Влево бегущий пробор.

Для создания настроения, даже его тончайшего оттенка, Фету достаточно нескольких точных деталей:

Чем тоске, и не знаю, помочь,

Грудь прохлады свежительной ищет,

Окна настежь, уснуть мне невмочь.

А в саду над ручьем во всю ночь

Любая картина будоражит в душе сотни переживаний. Откуда тоска, почему? Неизвестно, да и неважно. Но она есть, и она знакома любому человеку. Несмотря на легкость, воздушность, стихи Фета очень властно ведут читателя по дороге, которую проложил поэт. Часто читатель и сам не замечает, как оказался в плену этих рифм, и вот он уже думает над тем, что тревожит автора, полон его переживаниями.

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

Незаметен переход автора к философскому обобщению:

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений…

Разве это беспроблемные стихи? Хотя начинались они как простое описание пейзажа. Часто Фет как бы маскирует глубину мысли соседством с мимолетной зарисовкой, подчеркивая и то, и другое:

На стоге сена ночью южной

Лицом ко тверди я лежал,

И хор светил, живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал…

И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Все невозвратнее тону.

Простые метафоры Фета тем не менее очень оригинальны. Его стихи легко запоминать. Кажется, ты и сам так же сказал бы, если бы успел, но Фет это сделал раньше. За внешней простотой стоит особого рода глубина, которая позволяет стихи, знакомые с детства, перечитывать каждый раз с новым интересом.

Прекрасны стихотворения Фета о любви. Поэт создал, несомненно, любовную лирику нового типа. В этом он был прямым предшественником таких поэтов, как Александр Блок В отличие от остальных поэтов Фет изображает любовь только как светлое и прекрасное чувство Его стихи о любви лишены оттенка трагичности. Любовь у него связана с жизнерадостным восприятием мира. Она раскрывает человеку смысл жизни. Любовь — не поединок роковой, а единение двух сердец. Фет передает и первое проявление любви, и зрелую осознанность чувства:

Свет ночной, ночные тени,

Ряд волшебных изменений милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

И лобзания, и слезы,

«Тепло любви», — сказал однажды поэт; эти слова выражают его понимание человеческих отношений. Слияние красоты чувства и красоты природы — существенная особенность поэзии Фета:

Не я, мой друг, а божий мир богат,

В пылинке он лелеет жизнь и множит,

И что один твой выражает взгляд,

Того поэт пересказать не может.

Лирика Фета богата и содержательна, в ней много оригинальных сравнений и сопоставлений, много новых определений и эпитетов: «живые сны», «трав неясный запах». Своеобразны его метафоры и олицетворения: «изрыдалась осенняя ночь ледяными слезами», «и в сердце, пленная птица, томится бескрылая песня».

Многие русские композиторы положили на музыку стихи Фета: Варламов, Чайковский, Римский-Корсаков, Аренский. Поэт относился к своему творчеству рыцарски, видя в нем праздник жизни и праздник духа:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души,

И трав неясный запах.

Вот уже второе столетие читатели восхищаются лирическими стихотворениями Фета, изящными и отшлифованными, передающими мимолетные душевные движения, оттенки красок и света в природе. Они, безусловно, принадлежат к лучшим образцам русской лирики.

Крылатый слова звук по творчеству Фета

“Я люблю землю, черную рассыпчатую землю, ту, которую я теперь рою и в которой я буду лежать. Жена набренькивает чудные мелодии Mendelson’а, а мне хочется плакать” (из письма Л. Толстому, 19. 10. 1862 г.), — пожалуй, более коротко и точно, чем в этих словах, невозможно отразить две ипостаси одного человека. Первая относится к помещику-землевладельцу и земледельцу — Афанасию Афанасьевичу Шеншину, вторая, несомненно, отражает ту особую музыкальную стройность и строгость поэтического дара, с которым в русской поэзии мы связываем имя Афанасия Фета.

Человек, прочно стоящий на земле (и сидящий в седле, если вспомнить службу в кирасирском, уланском полках), он в то же время был человеком “со вздохом” — тончайшим лириком, чьи стихи никто не рискнет назвать приземленными. Скорее наоборот, твердость, с которой Фет избегал в своих стихах социальной, гражданской тематики, не раз приводила к упрекам в оторванности от жизни. В частности, это различие взглядов и привело к разрыву с некрасовским “Современником”. “В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань”, — образно говоря, этого принципа поэт неукоснительно придерживался, строго отделяя поэтическое творчество от… “└Служенье муз не терпит суеты“, но еще более не терпит демократической дребедени и навозу”, — отвечал он представителю царской фамилии, пишущему стихи под инициалами К. Р. Вместе с тем для помещика Шеншина вполне естественно написать своему другу в Ясную Поляну, казалось бы, прямо противоположное: “А наше дело: побольше навозу, для чего устроил фуры, сегодня привезли из Курска медянку, а не травянку, на железных осях с медными втулками из-под дорогих экипажей, — да побольше хорошей пшеницы, да хороших животных, а затем хорошее устройство парка, с весны делаем прямые дорожки и крашеные везде мостики и цветники всюду, и все это дешевле одного платья от Минангуа ни на что не нужного, — а радости и заботы на целое лето”. Не думаю, что такое разделение практической деятельности и поэтического творчества можно назвать “принципом” или “реализацией взглядов на искусство”. Это “разделение-соединение” поэта и помещика-хозяина в одном человеке, несмотря на кажущееся противоречие и несовместимость, тем не менее, явилось органичным свойством личности, ее природным качеством.

Как знать, не будь рачительного землевладельца Шеншина, смогли бы мы сейчас читать прекрасные стихи Фета? Он не мечтал сбежать в “обитель дальнюю трудов и чистых нег”. Он выбрал более трудный и единственно возможный путь для человека, которому не досталось богатого наследства, для незаконнорожденного, которому тринадцатилетней армейской службой пришлось добиваться звания потомственного дворянина. Степановка, Воробьевка — вот места, которые он, не жалея сил, старался превратить в подобную обитель. И временами действительно казалось, что цель достигнута: “Никогда не чувствовал такого, можно сказать, сибаритского довольства жизнью. Сегодня второй солнечный день, и право, можно слышать, как трава, ликуя, лезет из земли. Пчелы, когда я шел под вербами смотреть жеребят на гумне, так и распевают над головой, и ни одна не тронет. Ей не до того”. Наверняка это и были именно те минуты, когда хотелось: “Рассказать, что отовсюду / На меня весельем веет, / Что не знаю сам, что буду / Петь, но только песня зреет”, когда душу охватывало “высокое волненье”, когда поэтическая сущность брала верх над прагматической сутью и возникало долгожданное ощущение окрыленности: “безвестных сил дыханьем окрылен”, “И верю сердцем, что растут / И тотчас в небо унесут / Меня раскинутые крылья”, когда верилось: “Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук / Хватает на лету и закрепляет вдруг / И темный бред души, и трав неясный запах…”.

Читайте также  Организация хранения товаров аптечного ассортимента. Основные принципы хранения

Наверное, такое “перевоплощение” не казалось неожиданным тому же Толстому, в письмах к которому Фет-Шеншин с такой непринужденностью и блеском раскрывал все свои стороны, за что и удостоился небезынтересного в контексте наших рассуждений полушутливого замечания: “…на том же листке, на котором написано это стихотворение, излиты чувства скорби о том, что керосин стал стоить 12 копеек. Это побочный, но верный признак поэта”. И уже вполне серьезное признание, подобное которому “яснополянский исполин” вряд ли кому-либо делал: “Удивительно, как мы родня по уму и сердцу”. Возможно, кому-то интересно знать, что ныне модное словечко “круто” было применено Толстым для оценки стихов Фета. На что тот немедленно отреагировал: “Ваше выражение └круто“ — превосходно”, тем самым как бы предрекая этому слову “хорошее будущее”, улавливая это будущее безошибочным поэтическим слухом.

“Услышать будущего зов”, как, спустя более полувека, скажет другой поэт, родившийся, кстати, в 1890 году, как будто для того, чтобы бессознательно воспринять то удивительное чувство эмоциональной восторженности перед красотой природы, которое не покидало даже самые поздние стихи старшего собрата, притом что в жизни он был человеком скорее мрачноватым. Но вот “Это утро, радость эта, / Эта мощь и дня и света, / Этот синий свод…” прорывались и сохранялись в душе несмотря ни на что. По этой линии Пастернак — прямой наследник, принявший восторженную, жизнеутверждающую эстаФету:

Это — круто (! — О. К.) налившийся свист,
Это — щелканье сдавленных льдинок,
Это — ночь, леденящая лист,
Это — двух соловьев поединок.

1892 — 1890 = 2 — простая арифметика: “Так начинают. Года в два Так начинают жить стихом”. Угадал? Почувствовал? Впрочем, это и не важно. А словечко “круто” — чудный, непредсказуемый, “и чем случайней, тем вернее” — пароль в этой дивной перекличке! Тем более если учесть, что года в четыре Пастернак успел посидеть на коленях у Льва Толстого.

Если злободневности и гражданскому пафосу путь в стихи Фета был заказан, то многие мысли, высказывания в статьях, воспоминаниях, в тех же письмах не потеряли своей актуальности и в наши дни. Вот, к примеру, о современном поголовном “обретении веры” в эпоху рыночных реформ: “Разве можно стадо в десять овец и тысячу козлов называть овечьим? Или называть людей, задающихся одними материальными вопросами, — христианами?”. Вот о личной ответственности, необходимой в любом деле, но, увы, о которой в наше время практически не вспоминают власть и деньги имущие: “Никогда не куплю Рафаэля, не дам бала, не поеду в Париж на выставку, не сожгу фейерверка, когда мои крыши текут, лошадям есть нечего”. Есть уверенность, что и общения с Музой не получалось, пока не были устранены неполадки в хозяйстве. Как тут не вспомнить о современной оболванивающей рекламе и прочей развращающей умы и души информационной грязи, когда читаешь, что “отвращение к труду возводится у нас в религиозный культ, и люди бьются о распространении этой веры в народе, уверяя их, что найдут такую комбинацию, при которой все будут танцевать с прелестными девами и пить сколько угодно . Надо прежде искусственно извратить мозги, а потом уже говорить что попало”. Ох, и прав был Афанасий Афанасьевич — подумаешь с горестным (увы, отнюдь не поэтическим) вздохом, глядя на нынешнее положение вещей.

Поэзия — одно из самых сильных противоядий от мерзостей окружающей жизни, средство, способное в самые трудные моменты успокаивать, очищать и возвышать душу человека, избавляя его от скорби, заставляя забыть о болезнях, давая энергию для новой жизни. В полной мере это относится к поэзии Афанасия Фета. Недаром стихи так часто “приходили” к нему весной: “Опять весна! Опять дрожат листы…”, “Роями поднялись крылатые мечты / В весне кругом себе искать душистой пищи…” Внимательно читая, можно с радостью отметить, как поющие пчелы, замеченные когда-то на прогулке, в стихах чудесным образом развоплотились в “крылатые мечты”, а соловьи, услышанные в саду, вдруг отзываются в другом стихотворении:

Кляните нас: нам дорога свобода,
И буйствует не разум в нас, а кровь,
В нас вопиет всесильная природа,
И прославлять мы будем век любовь.

В пример себе певцов весенних ставим:
Какой восторг — так говорить уметь!
Как мы живем, так мы поем и славим,
И так живем, что нам нельзя не петь!

И вновь нельзя не обратиться к эпистолярному наследию, чтобы еще раз убедиться в неразрывной связи поэзии и прозы… жизни: “Давно не встречал весны с таким искренним чувством. Для этого надо много жить, чтобы действительно понять весь этот великий вздох природы. Третьего дня обычным мерным полетом пронеслась над парком цапля. Ну точно, буквально, она несла за собой весну, точно церемониймейстер спешит сказать: └Идет“”. И в этом же письме: “У нас мучительная неизбежная стройка вытаскивает последнюю копейку”.

Как же все-таки удавалось совмещать высокую поэзию с заботами о “нуждах низкой жизни”, при этом ни в малейшей степени к благоуханью роз не допуская запаха навоза? В чем секрет? Наверное, на эти вопросы никто не даст окончательного ответа. Хотя сам поэт порой впрямую нам подсказывает: “Насколько в деле свободных искусств я мало ценю разум в сравнении с бессознательным инстинктом (вдохновением), пружины которого для нас сокрыты, настолько в практической жизни требую разумных оснований, подкрепляемых опытом”. Или, быть может, для кого-нибудь окажется полезным такой совет: “Молодые поэты, очень молодые, увлекаются звоном рифмы, как не умеющие играть — бренчат на балалайке. Выходит звонко и в рифме. Но поэту надо ждать Бога, когда хоть тресни, а надо сказаться душой, воздерживаясь от онанизма бессмысленных рифм. Можно быть поэтом без единого стиха и наоборот”. Многие ли смогут воспользоваться этим советом. Последняя фраза внушает надежду. Она обращена к обычному человеку, который, если ему небезразлично состояние собственной души, может попытаться стать внимательным, вдумчивым читателем, слушателем, который среди механического скрежета и базарного гула окружающей среды сумеет распознать живой поэзии “рыдающие звуки”:

Сияла ночь. Луной был полон сад; лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнею твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна — любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна — вся жизнь, что ты одна — любовь.

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

Никто не запретит нам считать, что эти прекрасные стихи, ставшие впоследствии известным романсом, могли возникнуть как эхо “чудных мелодий Mendelson’а” через пятнадцать лет после вечера, упомянутого в письме к Толстому. ( Фет умел ждать.) Но даже если это не так, ничто не мешает нам быть благодарными поэту за то, что он сумел найти эти “звуки” и донести их до нас.

Размещено на реф.рф
Кругом все гудет и колышется.

Листья кружатся у ног.

Чу, там вдали неожиданно слышится

Тонко взывающий рог.

Очень часто впечатление мгновенности, мимолетности усиливается присутствием в пейзажнои̌ зарисовке какого-то звука, неясного, но очень ощутимого. У Фета почти нет в стихах тишины, даже ночь переливается шорохами, звуками, кажется, даже молчание о чем-то неуловимо говорит:

Что за вечер! А ручей

Как зарей-то соловей

Месяц светом с высоты

А в овраге блеск воды,

Даже ϶тот ʼʼблеск водыʼʼ хочется услышать как ʼʼплескʼʼ, будто тень ив полощется в ручье. Внимание к звуковой стороне делает стихи Фета удивительно музыкальными. Строки ᴇᴦο стихов передают музыку природы и одновременно создают какую-то свою:

Шепот, робкое дыханье,

Серебро и колыханье

Данные зримые и слышимые образы никогда ӊᴇ интересны Фету сами по себе, а лишь постольку, поскольку создают такое же неуловимое, но точно передающееся читателю настроение. Именно настроение, а ӊᴇ чувство, потому что какое, например, чувство в этих строках:

Только в мире и есть, что тенистый

Дремлющих кленов шатер.

Только в мире и есть, что лучистый

Детски задумчивый взор.

Только в мире и есть, что душистый

Милой головки убор.

Только в мире и есть ϶тот чистый

Влево бегущий пробор.

Для создания настроения, даже ᴇᴦο тончайшᴇᴦο оттенка, Фету достаточно нескольких точных деталей:

Чем тоске, и ӊᴇ знаю, помочь,

Грудь прохлады свежительнои̌ ищет,

Окна настежь, уснуть мне невмочь.

А в саду над ручьем во всю ночь

Любая картина будоражит в душе сотни переживаний. Откуда тоска, почему? Неизвестно, да и неважно. Но она есть, и она знакома любому человеку. Несмотря на легкость, воздушность, стихи Фета очень властно ведут читателя по дороге, которую проложил поэт. Часто читатель и сам ӊᴇ замечает, как оказался в плену этих рифм, и ʙοᴛ он уже думает над тем, что тревожит автора, полон ᴇᴦο переживаниями.

Месяц зеркальный плывет по лазурнои̌ пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

Незаметен переход автора к философскому обобщению:

В ϶той ночи, как в желаниях, все беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений…

Разве ϶то беспроблемные стихи? Хоть и начинались они как простое описание пейзажа. Часто Фет как бы маскирует глубину мысли соседством с мимолетнои̌ зарисовкой, подчеркивая и то, и другое:

На стоге сена ночью южнои̌

Лицом ко тверди я лежал,

И хор светил, живой и дружный,

Кругом раскинувшись, дрожал…

И с замираньем и смятеньем

Я взором мерил глубину,

В которой с каждым я мгновеньем

Все невозвратнее тону.

Простые метафоры Фета тем ӊᴇ менее очень оригинальны. Его стихи легко запоминать. Важно отметить, что кажется, ты и сам так же сказал бы, в случае если бы успел, но Фет ϶то сделал раньше. За внешней простотой стоит особого рода глубина, которая позволяет стихи, знакомые с детства, перечитывать каждый раз с новым интересом.

Понятие и виды, 2018.

Прекрасны стихотворения Фета о любви. Поэт создал, вне всяких сомнений, любовную лирику нового типа. В ϶том он был прямым предшественником таких по϶тов, как Александр Блок В отличие от остальных по϶тов Фет изображает любовь только лишь как светлое и прекрасное чувство Его стихи о любви лишены оттенка трагичности. Любовь у нᴇᴦο связана с жизнерадостным восприятием мира. Она раскрывает человеку смысл жизни. Любовь — ӊᴇ поединок роковой, а единение двух сердец. Фет передает и первое проявление любви, и зрелую осознанность чувства:

Свет ночнои̌, ночные тени,

Ряд волшебных изменений милого лица,

В дымных тучках пурпур розы,

И лобзания, и слезы,

ʼʼТепло любвиʼʼ, — сказал однажды поэт; эти слова выражают ᴇᴦο понимание человеческих отношений. Слияние красоты чувства и красоты природы — существенная особенность поэзии Фета:

Не я, мой друг, а божий мир богат,

Читайте также  Статус архитектора. Социальная и общественная значимость профессии

В пылинке он лелеет жизнь и множит,

И что один твой выражает взгляд,

Того поэт пересказать ӊᴇ может.

Лирика Фета богата и содержательна, в ней много оригинальных сравнений и сопоставлений, много новых определений и эпитетов: ʼʼживые сныʼʼ, ʼʼтрав неясный запахʼʼ. Своеобразны ᴇᴦο метафоры и олицетворения: ʼʼизрыдалась осенняя ночь ледяными слезамиʼʼ, ʼʼи в сердце, пленная птица, томится бескрылая песняʼʼ.

Многие русские композиторы положили на музыку стихи Фета: Варламов, Чайковский, Римский-Корсаков, Аренский. Поэт относился к своему творчеству рыцарски, видя в нем праздник жизни и праздник духа:

Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук

Хватает на лету и закрепляет вдруг

И темный бред души,

И трав неясный запах.

Вот уже второе столетие читатели восхищаются лирическими стихотворениями Фета, изящными и отшлифованными, передающими мимолетные душевные движения, оттенки красок и света в природе. Они, безусловно, принадлежат к лучшим образцам русской лирики.

Сочинение: Крылатый слова звук по творчеству Фета — понятие и виды. Классификация и особенности категории «Сочинение: Крылатый слова звук по творчеству Фета»2017-2018.

Урок литературы на тему «лишь у тебя поэт крылатый слова звук…» (по творчеству ) 8 класс

Урок литературы на тему: «Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук…» (по творчеству А.А. Фета) 8 класс

ЦЕЛЬ: погрузиться в поэтическое творчество А.А. Фета.

1. Выявить основные темы в творчестве А.А. Фета.

2. Отработать навыки выразительного чтения и анализа стихотворений.

3. Прививать любовь к своей Родине, своему языку.

Оформление: портреты А.А. Фета; музыкальное оформление: романсы на стихи А.А. Фета.

УЧИТЕЛЬ: Сегодня мы посетим поэтический салон «Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук…»; погрузимся в творчество поэта Афанасия Афанасьевича Фета, у которого необычный дар чувствительности к красоте природы, способность слышать ее звуки, краски, движения. Сегодня мы попытаемся проникнуть в мир стихотворений Фета, понять творческие устремления поэта.

ВЕДУЩИЙ : Поэзия Фета – поэзия намеков, догадок, умолчаний; его стихи по большей части не имеют сюжета, — это лирические миниатюры, назначение которых передать читателю не столько мысли и чувства, сколько «летучее» настроение поэта. Фет ограничивал свою поэзию тремя темами: любовь, природа, искусство.

Свежеет ветер, меркнет ночь.

А море злей и злей бурлит,

И пена плещет на гранит —

То прянет, то отхлынет прочь.

Все раздражительней бурун;

Его шипучая волна

Так тяжела и так плотна,

Как будто в берег бьет чугун.

Как будто бог морской сейчас,

Всесилен и неумолим,

Трезубцем пригрозя своим,

Готов воскликнуть: «Вот я вас!»

(Картина Айвазовского «Девятый вал»).

ВЕДУЩИЙ : Афанасию Афанасьевичу Фету были чужды душевные бури и тревоги. Поэт писал: «Язык душевной непогоды / Был непонятен для меня».

Я тебе ничего не скажу,

И тебя не встревожу ничуть,

И о том, что я молча твержу,

Не решусь ни за что намекнуть.

Целый день спят ночные цветы,

Но лишь солнце за рощу зайдет,

Раскрываются тихо листы,

И я слышу, как сердце цветет.

И в больную, усталую грудь

Веет влагой ночной. я дрожу,

Я тебя не встревожу ничуть,

Я тебе ничего не скажу.

2 сентября 1885

Романс «На заре ты ее не буди…» (исп. Сергей Лемешев).

А. Варламов – А. Фет.

ВЕДУЩИЙ : Любовь для Фета – броня «от вечного плеска и шума жизни». В то же время любовная лирика Афанасия Афанасьевича Фета отличается богатством оттенков, нежностью и душевной теплотой. «Сердца напрасную дрожь», «мед благовонный любовной радости и пленительных снов», «поэт-чародей » , как себя называл Фет. Он живописал словами удивительной свежести и прозрачности, пронизанная то светлой печалью, то легкой радостью, его любовная лирика до сих пор «золотом вечным горит в песнопенье » .

С какой я негою желанья

Одной звезды искал в ночи!

Как я любил ее мерцанье,

Ее алмазные лучи!

Хоть на заре, хотя мгновенно

Средь набежавших туч видна,

Она так явно, так нетленно

На небе теплилась одна.

Любовь, участие, забота

Моим очам дрожали в ней

В степи, с речного поворота,

С ночного зеркала морей.

Но столько думы молчаливой

Не шлет мне луч ее нигде,

Как у корней плакучей ивы,

В твоем саду, в твоем пруде.

Месяц зеркальный плывет по лазурной пустыне,

Травы степные унизаны влагой вечерней,

Речи отрывистей, сердце опять суеверней,

Длинные тени вдали потонули в ложбине.

В этой ночи, как в желаниях, все беспредельно,

Крылья растут у каких-то воздушных стремлений,

Взял бы тебя и помчался бы так же бесцельно,

Свет унося, покидая неверные тени.

Можно ли, друг мой, томиться в тяжелой кручине?

Как не забыть, хоть на время, язвительных терний?

Травы степные сверкают росою вечерней,

Месяц зеркальный бежит по лазурной пустыне.

Романс «Я тебе ничего не скажу…» (исп. Алла Баянова).

Т. Толстая – А. Фет.

ВЕДУЩИЙ : Еще одна тема лирики Фета – природа. «Стремясь от людей утаиться » , он уходит в мир природы, стремится слиться с нею.

Я долго стоял неподвижно,

В далекие звезды вглядясь,-

Меж теми звездами и мною

Какая-то связь родилась.

Я думал. не помню, что думал;

Я слушал таинственный хор,

И звезды тихонько дрожали,

И звезды люблю я с тех пор.

УЧИТЕЛЬ : Стихотворение «Учись у них – у дуба, у березы…» принадлежит к поздней лирике Фета. В нем сохраняются замечательные признаки его поэзии – афористическая завершенность фразы, казалось бы, неуловимая, почти неосязаемая красота поэтического образа, но к этому времени лирика поэта наделяется новыми качествами. Фета теперь в большей степени занимает не мимолетная картинка природы, не только, а может быть, и не столько чувство лирического персонажа. Его лирика становится поэзией глубоких раздумий и обобщений, выраженных по-прежнему в небольших по объему и очень емких поэтических строках.

Учись у них – у дуба, у березы.

Кругом зима. Жестокая пора!

Напрасные на них застыли слезы,

И треснула, сжимаяся, кора.

Все злей метель и с каждою минутой

Сердито рвет последние листы,

И за сердце хватает холод лютый;

Они стоят, молчат; молчи и ты!

Но верь весне. Ее примчится гений,

Опять теплом и жизнию дыша.

Для ясных дней, для новых откровений

Переболит скорбящая душа.

31 декабря 1883

ВЕДУЩИЙ: «Природы тайный соглядатай » , он обладает острым поэтическим зрением и слухом: видит, как летящий «против бури » ворон «крылами машет тяжело», как «в росинке, чуть заметной » , отражается солнце, слышит крики перепелов, треск коростелей, «порывистые трели » соловья.

Не воскормлён ты пищей нежной,

Не унесен к зиме в тепло,

И каждый час рукой прилежной

Твое не холено крыло.

Там, над скалой, вблизи лазури,

На умирающем дубу,

Ты с первых дней изведал бури

И с ураганами — борьбу.

Дразнили молодую силу

И зной, и голод, и гроза,

И восходящему светилу

Глядел ты за море в глаза.

Зато, когда пора приспела,

С гнезда ты крылья распустил

И, взмахам их доверясь смело,

Ширяясь, по небу поплыл.

Еще светло перед окном,

В разрывы облак солнце блещет,

И воробей своим крылом,

В песке купаяся, трепещет.

А уж от неба до земли,

Качаясь, движется завеса,

И будто в золотой пыли

Стоит за ней опушка леса.

Две капли брызнули в стекло,

От лип душистым медом тянет,

И что-то к саду подошло,

По свежим листам барабанит.

ЕЩЁ МАЙСКАЯ НОЧЬ

Какая ночь! На всём какая нега!

Благодарю, родной полночный край!

Из царства льдов, из царства вьюг и снега

Как свеж и чист твой вылетает май!

Какая ночь! Все звёзды до единой

Тепло и кротко в душу смотрят вновь,

И в воздухе за песнью соловьиной

Разносится тревога и любовь.

Берёзы ждут. Их лист полупрозрачный

Застенчиво манит и тешит взор.

Они дрожат. Так деве новобрачной

И радостен и чужд её убор.

Нет, никогда нежней и бестелесней

Твой лик, о ночь, не мог меня томить!

Опять к тебе иду с невольной песней,

Невольной — и последней, может быть.

Романс «Сияла ночь» (исп. Эдуард Хиль).

Н. Ширяев – А. Фет.

ВЕДУЩИЙ : Жизнь природы не была для него тайной, и на исходе своей жизни Фет имел право сообщить о себе: «Покуда на груди земной / Хотя с трудом дышать я буду, /Весь трепет жизни молодой /Мне будет внятен отовсюду».

Еще люблю, еще томлюсь

Перед всемирной красотою

И ни за что не отрекусь

От ласк, ниспосланных тобою.

Покуда на груди земной

Хотя с трудом дышать я буду,

Весь трепет жизни молодой

Мне будет внятен отовсюду.

Покорны солнечным лучам,

Там сходят корни в глубь могилы

И там у смерти ищут силы

Бежать навстречу вешним дням.

ВЕДУЩИЙ : Фет умел очеловечить природу, находил в ней отзвук своим настроениям и чувствам, тонко ощущал прелести русской природы, любил красоту родного пейзажа. «Сын севера, люблю я шум лесной / И зелени растительную сырость. » — писал он в стихотворении «Италия » . Италии он противопоставляет свою северную родину, где «бархат степи зеленей» и где «смелей, и слаще, и задорней весенний свищет соловей».

Италия, ты сердцу солгала!

Как долго я в душе тебя лелеял, —

Но не такой душа тебя нашла,

И не родным мне воздух твой повеял.

В твоих степях любимый образ мой

Не мог, опять воскреснувши, не вырость;

Сын севера, люблю я шум лесной

И зелени растительную сырость.

Твоих сынов паденье и позор

И нищету увидя, содрогаюсь;

Но иногда, суровый приговор

Забыв, опять с тобою примиряюсь.

В углах садов и старческих руин

Нередко жар я чувствую мгновенный

И слушаю – и кажется, один

Я слышу гимн Сивиллы вдохновенной.

В подобный миг чужие небеса

Неведомой мне в душу веют силой,

И я люблю, увядшая краса,

Твой долгий взор, надменный и унылый.

И ящериц, мелькающих кругом,

И негу их на нестерпимом зное,

И страстного кумира под плющом

Раскидистым увечье вековое.

ВЕДУЩИЙ : Замечательная пейзажная лирика Фета – лучшая часть его поэзии. Бесспорным достоинством стихотворений Афанасия Афанасьевича является их певучесть и музыкальность. Эту особенность его творчества отметил великий русский композитор П. И. Чайковский. «Можно сообщить, — писал он, — что Фет в лучшие свои минуты выходит из пределов, указанных поэзии, и смело делает шаг в нашу область. Это не просто поэт, скорее, поэт-музыкант».

Целый мир от красоты,

От велика и до мала,

И напрасно ищешь ты

Отыскать ее начало.

Что такое день иль век

Перед тем, что бесконечно?

Хоть не вечен человек,

То, что вечно,— человечно.

Между 1874 и 1883

УЧИТЕЛЬ: А. Фет был интересным, многогранным человеком. Он обладал энергией и решительностью, ставил себе ясные цели и неуклонно к ним стремился. Ему всегда нужна была деятельность; он не любил бесцельных прогулок, не любил оставаться один или молча погружаться в книгу; когда же имел собеседников, был неистощим в речах, исполненных блеска и парадоксов. Стихотворения его были не плодом обдумывания и труда, а прямыми дарами вдохновения. В них обыкновенно нет никаких вступлений, а прямо изливается чувство, возникшее в известную минуту, в известной обстановке.

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Ходасевич В. Ф. Собрание сочинений: В 4 т. Т. 1: Стихотворения. Литературная критика 1906-1922. — М.: Согласие, 1996.

2. Чудное Мгновенье. Любовная лирика русских поэтов. – М.: Художественная литература, 1988.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: