Философия права Гегеля - ABCD42.RU

Философия права Гегеля

Философия права Гегеля. Уровни развития права. Политико-правовая система

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) — выдающийся представитель немецкой классической философии XIX века. Его система учений легла в основу философской мысли всего мира.
Гегельянство было основано на философии предшествующих мыслителей, в особенности на идеях ионийских натурфилософов и взглядах И. Канта.

В 1821 году была опубликована работа Гегеля «Философия права», в которой Гегель рассматривал государство и право в качестве поиска рационального в реальности. «В праве человек должен найти свой разум, должен, следовательно, рассматривать разумность права».
Философ считал, что никакой специфической методики исследования философия права не имеет, она декларирует тождественность понятийного содержания предмета и метода его исследования.
Право, по Гегелю, представляет собой наличное бытие свободной воли, и это «не есть закон, а объективный мир свободы, творимый разумом и индивидуальной волей отдельных лиц, проявляющей волю всеобщую».

В своей работе «Философия права» Гегель описывает три этапа формирования воли:

  • На первом этапе воля содержит элемент чистой неопределенности, в котором «растворено всякое ограничение, всякое содержание, непосредственно данное и определенное природой, потребностями, вожделениями. ».
  • На втором этапе происходит обособление «я».
  • На третьем этапе воля выступает как элемент единства двух первых этапов «рефлектированная в себя и тем самым возвращенная к всеобщности особенность, единичность, самоопределение Я. ».

Уровни развития права

Гегель выделяет три основные формы конкретизации свободной воли, которым соответствуют три уровня развития права: абстрактное право, мораль и нравственность.

  • Сфера абстрактного права есть выражение воли непосредственной и абстрактной. К данной сфере относится рассмотрение проблем собственности, договора и неправа.
  • Моральная сфера — право субъективной воли по отношению к праву мира. Здесь рассматриваются умысел и вина, намерение и благо, добро и совесть.
  • В нравственной сфере две предшествующие абстрактные формы объединяются. В данной сфере рассматриваются положения о семье, гражданском обществе и государстве.

Абстрактное право – первая ступень в нисхождении права к конкретной форме. Человек есть абстрактное и свободное «Я», индивидуальная воля которого обязана уважать другие личности. Заканчивается нисхождение абстрактного права реализацией права в частную собственность, в котором и обосновывается правовое равенство человечества. По учению Гегеля, «каждый равен каждому», но не в размере владения собственностью. Имущественное равенство, с точки зрения Гегеля, неразумно. В качестве необходимого элемента реализации разумности Гегель рассматривает договор, объектом которого может являться какая-либо вещь, вероятностно отчуждаемая собственником. По этой причине Гегелем отвергается сама возможность государственной договоренности, которая становится причиной путаницы в государственном праве.

Таким образом, «право» интерпретируется Гегелем в качестве:

  • Идеи права – свободы на стадии объективного духа.
  • Особого права — определенной ступени и формы свободы.
  • Иерархии реализованных прав (мораль, семья, общество, государство).
  • Позитивного права — права как закона, являющегося разновидностью особого права.

Различение права и закона, по Гегелю, не ведет за собой их противопоставления. Философ говорит о том, что суть права может быть искажена в процессе его нисхождения от абсолютной до позитивной формы законодательства, поэтому не все законы человеческого общества являются правом.

К сфере неправа Гегель относит неправду, обман, принуждение и преступление. Преступление Гегель рассматривает в качестве сознательного нарушения права, а наказание — не только как средство восстановления этого права, но и права преступника, заложенного в преступлении. Снятие преступления через наказание приводит к морали.
Мораль и абстрактное право — два односторонних момента, приобретающие свою конкретную реализацию в нравственности, а свобода — в семье, гражданском обществе и государстве.

Семья, гражданское общество и государство

Семью Гегель определяет как «непосредственную субстанциальность духа» и исследует ее в таких аспектах, как брак, имущество, воспитание детей, распад семьи.

Гражданское общество – сфера реализации особенных, частных целей и интересов отдельной личности. На этапе гражданского общества, по мнению Гегеля, отсутствует подлинная свобода. Гегель называет гражданское общество антагонистическим обществом «войны всех против всех».

В устройстве гражданского общества Гегель выделяет сословия:

  • Субстанциальное (землевладельцы—дворяне и крестьяне).
  • Промышленное (фабриканты, торговцы, ремесленники).
  • Всеобщее (чиновники).

Гегель отмечал прогрессивную роль среднего класса как главной опоры государственности, законности и интеллекта. «Государство, в котором нет среднего слоя, еще не находится на высокой стадии развития». Формирование среднего слоя — одна из важнейших задач государства, подчеркивал Г. Гегель.
Так же философ определяет, что гражданское общество имеет три системы: систему потребностей, систему правосудия, систему полиции и корпорации.

В государстве, в понимании Гегеля, свобода «достигает наивысшего, подобающего ей права». Поэтому государство — это высшее развитие объективного нравственного духа, оно защищает право. Лишь в государстве реализуется свобода, т.е. всеобъемлющая воля отдельного человека, руководствующегося законами, нравственным основоположным правом, имеющего значение для всех.

В отношении сфер частного права и частных интересов семьи и гражданского общества государство выступает как «внешняя необходимость и их высшая власть». Государство в таком мире важнее личности. Личность обретает ценность только потому, что она составляет часть государства. Государство выступает высшей формой свободы. «Государство — осуществление божественной идеи на Земле». Поскольку оно — осуществленный разум и дух, то его законы — проявление объективного разума, и «только тот, кто повинуется, свободен».

Гегель обожествляет не только государство, но и основной закон страны – конституцию, относясь к ней как к чему-то «существующему само по себе, божественному и вечному».

Мировая история

Мировая история рассматривается немецким идеалистом в качестве прогресса в осознании степеней свободы, составляющей нравственную человеческую сущность. Это осязание и становится причиной постепенного освобождения человечества. На этом основании Гегель делит историю человечества на периоды восточного, античного и германского миров. Восточный мир не осознавал свою свободную сущность, по этой причине на Востоке процветало рабство. Античные Греция и Рим представляли собой фазу постепенного осознания своей свободы, именно это обстоятельство позволяло порабощать гражданам античных стран, как представителей соседних народов, так и своих соотечественников. Подлинную свободу, вытекающую из осознания духовной сущности, представляет только германский, европейский или христианский мир. Совершеннейшей реализацией политической разумности для Гегеля была Пруссия.

Гегель называет историю « мировым судилищем». Наличие мирового разума выражается по военным победам, поражение доказывает, что разум уже не в гармонии с данным народом. Гегель считал войну средством решения конфликтов между государствами.

Политика-правовая система

Гегель являлся сторонников конституционной монархии, которая должна быть основана на разделении властей:

  • Верхняя — королевская власть государя.
  • Средняя — правительственные чиновники.
  • Нижняя — законодательный двухпалатный парламент, в котором верхняя палата — наследственная, а нижняя — выборная.

По Гегелю роль права в обществе является решающей: «праведные законы вызывают расцвет государства, а свободная собственность является главным условием его блеска». Сочетание интересов верхов и низов является залогом развития государства. Только правовое государство способно обеспечить гармоничное развитие верхней и нижней частей единого общества. Если уровень жизни масс опускается ниже необходимого уровня, то это свидетельствует о потере в таком государстве роли права, чести и достоинства.

Политико-правовая система Гегеля основывается на объективных закономерностях всемирного развития и доказывает, что господство права во всех сферах общественной жизни, обеспечение равенства всех перед законом, недопущение пропасти между социальным и материальным положением верхов и низов — залог процветания государства и благополучия его граждан.

Философия права Г. Гегеля.

Немецкий философ (1770-1831).

Философия права, согласно Гегелю, это философская дисциплина, а не юридическая, как у Гуго. При этом юридическая наука (именуемая Гегелем также как наука о позитивном праве или как позитивная наука о праве) характеризуется им как историческая наука. Юридическую науку Гегель расценивает как «рассудочную науку».

Подлинная наука о праве, по Гегелю, представлена в философии права. «Наука о праве, — утверждает он, — есть часть философии. Поэтому она должна развить из понятия идею, представляющую разум предмета, или, что то же самое, наблюдать собственное имманентное развитие самого предмета».

В соответствии с этим предмет философии права Гегель формулирует следующим образом: «Философская наука о праве имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление».

Задача философии права, по Гегелю, состоит в том, чтобы постигнуть мысли, лежащие в основе права. А это возможно лишь с помощью правильного мышления, философского познания права.

Гегелевская трактовка предмета философии права обусловлена уже его философскими идеями о тождестве мышления и бытия, разумного и действительного. Отсюда и его определение задачи философии, в том числе и философии права, — «постичь то, что есть, ибо то, что есть, есть разум».

Гегелевская идея права, составляющая предмет его философии права и по существу имеющая в виду принципы и характеристики буржуазного права, тоже выступала как должное в отношении к сущему. Так что в конкретно-историческом плане эта гегелевская идея права фактически означала не «то, что есть», а то, что должно быть.

Философия права, как и философия вообще, «занимается идеями».

Продолжая во многом линию Канта, он стремится реализовать принцип субъективности. Это значит, что истоки права и его критерий он пытается отыскать в человеческом сознании. Так, сравнивая законы природы и законы права, он отмечает, что мерило природы находится вне нас, а законы права — «это законы, идущие от людей».

Человек, считает Гегель, «внутри себя обладает масштабом правового», «его внутренняя сущность всегда говорит ему, как должно быть, и он в себе самом находит подтверждение или неподтверждение того, что имеет силу закона». Из принципа субъективности Гегель выводит и нормативную силу права: «В законах права предписание имеет силу не потому, что оно существует и каждый человек требует, чтобы оно соответствовало его собственному критерию».

Истоки права, утверждал Гегель, находятся в сфере духа. А для этой сферы характерно разделение на противоположности и борьба между ними. Прежде всего, для нее характерна коллизия между тем, что есть, и тем, что должно быть. Но это же обстоятельство, с его точки зрения, есть преимущество духа.

Читайте также  Англосаксонская система права

Однако в поисках легитимации идеи права он отвергает попытки обращения к природе как образцу для себя, тем самым отвергает попытки натуралистической легитимации, характерной для философии эпохи Просвещения. Отвергает и подход Канта к конструированию идеала, считая, что философия должна быть далекой от того, чтобы конструировать право и государство такими, какими они должны быть.

Поэтому основы легитимации права Гегель ищет в самом праве, в его имманентной разумности. Его естественное право и разумно, и действительно. Разумно потому, что относится к сфере подлинной реальности, к тому, что есть, а то, что есть, есть Разум. Действительно потому, что как сущность приобщается к существованию (позитивному праву). Оно есть Разум в состоянии мирового осуществления.

Разумное — это есть «чистое понятие» (в себе несущее право) и его осуществление (для себя сущее право) в конкретном правопорядке, то есть действительное. Поэтому для него право и естественное право есть одно и то же. Все, что не разумно, не обладает действительностью, а следовательно, не является и правом.

Гегель поставил перед собой задачу построить законченную теорию Вселенной. С этой целью он создает всеобъемлющую систему мышления, начальной ступенью которой выступает Абсолютная идея, которая является одновременно и Разумом, и Духом.

В «Философии права» Гегеля развитие объективного духа дается через раскрытие диалектического движения понятия права: от его абстрактных форм до конкретных, или от абстрактного права к морали, а затем к нравственности (семье, гражданскому обществу и государству).

Государство является синтезом семьи и гражданского общества. Оно развертывается в триаде: 1) отношений государства к своим гражданам (внутренняя политика или конституция), 2) отношений государства с другими государствами и 3) перехода государства в мировую историю.

Философия права

«Философия права» Гегеля – одно из выдающихся произведений во всей истории социальной и политико-правовой мысли. Оно является итогом систематически разработанного Гегелем философского учения о личности, обществе, государстве, праве и морали.

Особенности электронной версии книги:

1. Публикуется только текст Г.В.Ф. Гегеля, сопроводительные редакционные статьи и справочный аппарат (именной и предметный указатели) не приводятся.

2. Текст печатается с пагинацией. Номер страницы указывается в ее начале нижним индексом в фигурных скобках.

3. Написание некоторых слов изменено в соответствии с современной орфографией.

4. Ударения над русскими буквами а и о передаются с помощью букв европейского алфавита à и ò .

5. Греческие слова и выражения приводятся без диакритических знаков.

6. Проверка выбранного шрифта: греческая альфа (α).

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА 1

ВВЕДЕНИЕ — (§§ 1 – 33) 5

Понятие философии права, воли, свободы и права 5

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. — АБСТРАКТНОЕ ПРАВО — (§§ 34 – 104) 15

Отдел первый. — СОБСТВЕННОСТЬ 17

Отдел второй. — ДОГОВОР 25

Отдел третий. — НЕПРАВДА 27

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. — МОРАЛЬ — (§§ 105 – 141) 31

Отдел первый. — УМЫСЕЛ И ВИНА 33

Отдел второй. — НАМЕРЕНИЕ И БЛАГО 34

Отдел третий. — ДОБРО И СОВЕСТЬ 36

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. — НРАВСТВЕННОСТЬ — (§§ 142 – 360) 44

Отдел первый. — СЕМЬЯ 47

Отдел второй. — ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО 53

Отдел третий. — ГОСУДАРСТВО 67

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

<5>Непосредственным побуждением к изданию этого очерка является потребность дать в руки моих слушателей пособие к лекциям по философии права , которые я читаю по обязанности своей службы. Этот учебник представляет собою более пространное, и в особенности, более систематическое развитие тех же самых основных понятий, которые уже содержатся в «Энциклопедии философских наук», изданной мною (Гейдельберг, 1817) в качестве пособия ко всем вообще моим лекциям.

Но то обстоятельство, что этот очерк появится в печати и таким образом будет читаться также и широкой публикой, побуждает меня кое-где подробно развить примечания , имеющие ближайшим образом своей целью кратко отметить родственные или противоположные воззрения, наметить дальнейшие выводы и т.п. Эти краткие разъяснения должны найти свое надлежащее место в лекциях, но, имея в виду новый состав читателей, я счел нужным развить эти указания уже здесь, чтобы в том или другом случае делать более ясным абстрактное содержание текста и уделять больше внимания широко распространенным в настоящее время представлениям. Таким образом, получилось много примечаний, более пространных, чем этого требуют цель и стиль компендия. Однако компендий в настоящем смысле имеет своим предметом круг знаний, рассматриваемый как нечто уже завершенное, и особенность такого компендия состоит в том, что он, за исключением разве кое-где даваемых добавлений, представляет собою главным образом собрание и систематизацию существенных моментов того содержания, которое известно и общепризнано, а форма такого компендия точно так же следует давно уже установленным правилам и манере изложения. От философского очерка читатели не ожидают этого покроя, хотя бы уже потому что, по их представлениям, даваемое философией есть нечто, чему суждено жить лишь в продолжение одной ночи, подобно ткани Пенелопы, которую она должна была ежедневно начинать снова.

Этот очерк во всяком случае отличается от обычного типа компендия прежде всего своим методом, который в нем играет руководящую <6>роль. А существенное отличие философского способа перехода от одного вопроса к другому и научного доказательства, этого вообще спекулятивного способа познания, от других способов познания является предпосылкой, из которой мы здесь исходим. Лишь уразумение необходимости такого различия дает возможность вырвать философию из того состояния позорного упадка, в которое она в наше время погрузилась. Некоторые философы поняли, правда, или, пожалуй, больше почувствовали, чем поняли, что для спекулятивной науки недостаточно форм и правил прежней логики – дефиниций, делений и умозаключений, представляющих собою правила рассудочного познания; они тогда отбросили эти правила, в которых видели лишь путы, чтобы по произволу говорить от сердца, от фантазии, от случайного созерцания. А так как и в этих высказываниях все же должны получить место размышление и соотношения мыслей, то они бессознательно продолжают следовать презираемому ими методу наиобыкновеннейшего умозаключения и рассуждения. – Природу спекулятивного знания я подробно выяснил в моей «Науке логики»; в данном очерке я поэтому лишь кое-где вставляю поясняющее замечание о процессе и методе. Нужно однако сказать что, ввиду конкретного и столь многообразного в себе (in sich) характера излагаемого предмета, мы не старались повсюду, в каждой подробности, показывать и подчеркивать логические переходы. Отчасти мы это могли признать излишним, так как предполагаем у читателя знакомство с научным методом; отчасти же читателю и без того бросится в глаза, что как все произведение в целом, так и разработка его частей имеют своим основанием дух логики. И я хотел бы также, чтобы это произведение рассматривалось и обсуждалось преимущественно с этой стороны. Ибо целью наших стремлений в этом сочинении является наука , а в науке содержание связано с формой .

Часто приходится, правда, слышать от тех, которые видимо серьезнейшим образом относятся к науке, что форма есть нечто внешнее и для предмета изучения безразличное, что важен лишь последний. Можно далее признать, что задачей писателя, и в особенности автора философских произведений, является открытие истин , высказывание истин , распространение истин и правильных понятий. Если обратим внимание на то, как эта задача обыкновенно на самом деле выполняется, то мы убедимся, что, с одной стороны, все снова и снова заводится старая волынка и предлагается всем ее слушать , – занятие, за ко <7>торым можно, пожалуй, признать некоторую заслугу в деле воспитания и пробуждения душ, хотя мы можем в то же время рассматривать его скорее как совершенно излишние хлопоты – «ибо у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их». В особенности приходится часто удивляться тону и претензиям, которые при этом обнаруживают, как будто миру недоставало только этих ревностных распространителей истин, как будто старая волынка приносит с собою новые и неслыханные истины, которые мы обязаны приветствовать как раз именно «в наше время». А с другой стороны, мы видим, что то, чтò одними выдается за истину, вытесняется и отбрасывается в сторону такого же рода истинами, которые проповедуются другими. И если среди этих толкающих и давящих друг друга истин есть кое-что не новое и не старое, а пребывающее, то каким другим способом мы выделим это пребывающее из бесформенно растекающихся размышлений, каким образом отличим и подтвердим его, если не посредством науки .

Да и помимо того истина о праве, нравственности, государстве столь же стара, сколь и открыто дана в публичных законах, публичной морали и религии, и она всем известна . В чем же еще нуждается эта истина, поскольку мыслящий дух не удовлетворяется обладанием ею таким наиболее доступным для него образом, как не в том, чтобы ее также поняли и чтобы в содержании уже самом по себе разумном была отыскана разумна я форма, дабы это содержание оказалось оправданным перед свободным мышлением, которое не может останавливаться на данном , – все равно, будет ли оно дано внешним положительным авторитетом государства, общим согласием людей, или авторитетом внутреннего чувства и сердца и непосредственно одобряющим свидетельством духа, – а берет исходным пунктом себя и именно поэтому требует, чтобы оно знало себя находящимся в интимнейшем единении с истиной?

ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Философия права

НАСТРОЙКИ.

СОДЕРЖАНИЕ.

СОДЕРЖАНИЕ

  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • » .
  • 104

Непосредственным побуждением к изданию этого очерка является потребность дать в руки моих слушателей пособие к лекциям по философии права , которые я читаю по обязанности своей службы. Этот учебник представляет собою более пространное, и в особенности, более систематическое развитие тех же самых основных понятий, которые уже содержатся в «Энциклопедии философских наук», изданной мною (Гейдельберг, 1817) в качестве пособия ко всем вообще моим лекциям.

Но то обстоятельство, что этот очерк появится в печати и таким образом будет читаться также и широкой публикой, побуждает меня кое-где подробно развить примечания , имеющие ближайшим образом своей целью кратко отметить родственные или противоположные воззрения, наметить дальнейшие выводы и т.п. Эти краткие разъяснения должны найти свое надлежащее место в лекциях, но, имея в виду новый состав читателей, я счел нужным развить эти указания уже здесь, чтобы в том или другом случае делать более ясным абстрактное содержание текста и уделять больше внимания широко распространенным в настоящее время представлениям. Таким образом, получилось много примечаний, более пространных, чем этого требуют цель и стиль компендия. Однако компендий в настоящем смысле имеет своим предметом круг знаний, рассматриваемый как нечто уже завершенное, и особенность такого компендия состоит в том, что он, за исключением разве кое-где даваемых добавлений, представляет собою главным образом собрание и систематизацию существенных моментов того содержания, которое известно и общепризнано, а форма такого компендия точно так же следует давно уже установленным правилам и манере изложения. От философского очерка читатели не ожидают этого покроя, хотя бы уже потому что, по их представлениям, даваемое философией есть нечто, чему суждено жить лишь в продолжение одной ночи, подобно ткани Пенелопы, которую она должна была ежедневно начинать снова.

Этот очерк во всяком случае отличается от обычного типа компендия прежде всего своим методом, который в нем играет руководящую роль. А существенное отличие философского способа перехода от одного вопроса к другому и научного доказательства, этого вообще спекулятивного способа познания, от других способов познания является предпосылкой, из которой мы здесь исходим. Лишь уразумение необходимости такого различия дает возможность вырвать философию из того состояния позорного упадка, в которое она в наше время погрузилась. Некоторые философы поняли, правда, или, пожалуй, больше почувствовали, чем поняли, что для спекулятивной науки недостаточно форм и правил прежней логики – дефиниций, делений и умозаключений, представляющих собою правила рассудочного познания; они тогда отбросили эти правила, в которых видели лишь путы, чтобы по произволу говорить от сердца, от фантазии, от случайного созерцания. А так как и в этих высказываниях все же должны получить место размышление и соотношения мыслей, то они бессознательно продолжают следовать презираемому ими методу наиобыкновеннейшего умозаключения и рассуждения. – Природу спекулятивного знания я подробно выяснил в моей «Науке логики»; в данном очерке я поэтому лишь кое-где вставляю поясняющее замечание о процессе и методе. Нужно однако сказать что, ввиду конкретного и столь многообразного в себе (in sich) характера излагаемого предмета, мы не старались повсюду, в каждой подробности, показывать и подчеркивать логические переходы. Отчасти мы это могли признать излишним, так как предполагаем у читателя знакомство с научным методом; отчасти же читателю и без того бросится в глаза, что как все произведение в целом, так и разработка его частей имеют своим основанием дух логики. И я хотел бы также, чтобы это произведение рассматривалось и обсуждалось преимущественно с этой стороны. Ибо целью наших стремлений в этом сочинении является наука , а в науке содержание связано с формой .

Часто приходится, правда, слышать от тех, которые видимо серьезнейшим образом относятся к науке, что форма есть нечто внешнее и для предмета изучения безразличное, что важен лишь последний. Можно далее признать, что задачей писателя, и в особенности автора философских произведений, является открытие истин , высказывание истин , распространение истин и правильных понятий. Если обратим внимание на то, как эта задача обыкновенно на самом деле выполняется, то мы убедимся, что, с одной стороны, все снова и снова заводится старая волынка и предлагается всем ее слушать[1], – занятие, за ко торым можно, пожалуй, признать некоторую заслугу в деле воспитания и пробуждения душ, хотя мы можем в то же время рассматривать его скорее как совершенно излишние хлопоты – «ибо у них есть Моисей и пророки; пусть слушают их». В особенности приходится часто удивляться тону и претензиям, которые при этом обнаруживают, как будто миру недоставало только этих ревностных распространителей истин, как будто старая волынка приносит с собою новые и неслыханные истины, которые мы обязаны приветствовать как раз именно «в наше время». А с другой стороны, мы видим, что то, чтò одними выдается за истину, вытесняется и отбрасывается в сторону такого же рода истинами, которые проповедуются другими. И если среди этих толкающих и давящих друг друга истин есть кое-что не новое и не старое, а пребывающее, то каким другим способом мы выделим это пребывающее из бесформенно растекающихся размышлений, каким образом отличим и подтвердим его, если не посредством науки .

Да и помимо того истина о праве, нравственности, государстве столь же стара, сколь и открыто дана в публичных законах, публичной морали и религии, и она всем известна . В чем же еще нуждается эта истина, поскольку мыслящий дух не удовлетворяется обладанием ею таким наиболее доступным для него образом, как не в том, чтобы ее также поняли и чтобы в содержании уже самом по себе разумном была отыскана разумна я форма, дабы это содержание оказалось оправданным перед свободным мышлением, которое не может останавливаться на данном , – все равно, будет ли оно дано внешним положительным авторитетом государства, общим согласием людей, или авторитетом внутреннего чувства и сердца и непосредственно одобряющим свидетельством духа, – а берет исходным пунктом себя и именно поэтому требует, чтобы оно знало себя находящимся в интимнейшем единении с истиной?

Позиция непредубежденного человека проста: он с доверчивой убежденностью придерживается публично признанной истины и на этой прочной основе строит свой образ действия и прочное положение в жизни. Против этой простой позиции выдвигают сразу мнимое затруднение: каким-де образом среди бесконечно различных мнений можно отличить и выискать то мнение, которое является признанным и имеющим значимость? Смущение по этому поводу можно легко принять за подлинно серьезное отношение к делу. Однако на самом деле те, которые гордятся указанием на это затруднение, не видят из-за деревьев леса, и здесь имеется лишь то затруднение, которое они сами создают. Больше того: проявляемое ими смущение и выдвигаемое ими затруднение являются скорее доказательством того, что нужно этим людям что-то другое, а не общепризнанное и значимое, не субстанция права и нравственности. Ибо если бы ими поистине руководила забота о ней а не суетное стремление к оригинальничанию , желание выделяться своими взглядами и образом жизни, то они придерживались бы того, что представляет собою субстанциальную правду, а именно, велений нравственности и государства, и устроили бы соответственно последним свою жизнь. – Дальнейшая, действительная трудность проистекает однако из того, что человек мыслит и в мышлении ищет своей свободы и основания нравственности. Но это право, как бы возвышенно, как бы божественно оно ни было, превращается однако в неправду, если признают, что мышление состоит лишь в отступлении от общепризнанного и значимого , в умении изобрести для себя нечто особенное , и если мышление находит себя свободным лишь постольку, поскольку имело место такое отступление.

Представление, будто свобода мышления и духа доказывается вообще лишь отступлением от публично признанного и даже враждебностью к нему, пустило в наше время наиболее прочные корни по отношению к государству , и благодаря этому странным образом кажется, что философия государства тоже имеет преимущественно своей задачей изобрести и дать как раз новую и особенную теорию . Видя это представление и

Георг Вильгельм Фридрих Гегель: Философия права

Здесь есть возможность читать онлайн «Георг Вильгельм Фридрих Гегель: Философия права» весь текст электронной книги совершенно бесплатно (целиком полную версию). В некоторых случаях присутствует краткое содержание. Город: Москва – Ленинград, год выпуска: 1934, категория: Философия / на русском языке. Описание произведения, (предисловие) а так же отзывы посетителей доступны на портале. Библиотека «Либ Кат» — LibCat.ru создана для любителей полистать хорошую книжку и предлагает широкий выбор жанров:

Выбрав категорию по душе Вы сможете найти действительно стоящие книги и насладиться погружением в мир воображения, прочувствовать переживания героев или узнать для себя что-то новое, совершить внутреннее открытие. Подробная информация для ознакомления по текущему запросу представлена ниже:

  • 60
  • 1
  • 2
  • 3
  • 4
  • 5
  • Описание
  • Другие книги автора
  • Правообладателям
  • Похожие книги

Философия права: краткое содержание, описание и аннотация

Предлагаем к чтению аннотацию, описание, краткое содержание или предисловие (зависит от того, что написал сам автор книги «Философия права»). Если вы не нашли необходимую информацию о книге — напишите в комментариях, мы постараемся отыскать её.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель: другие книги автора

Кто написал Философия права? Узнайте фамилию, как зовут автора книги и список всех его произведений по сериям.

Возможность размещать книги на на нашем сайте есть у любого зарегистрированного пользователя. Если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия, пожалуйста, направьте Вашу жалобу на info@libcat.ru или заполните форму обратной связи.

В течение 24 часов мы закроем доступ к нелегально размещенному контенту.

Философия права — читать онлайн бесплатно полную книгу (весь текст) целиком

Ниже представлен текст книги, разбитый по страницам. Система сохранения места последней прочитанной страницы, позволяет с удобством читать онлайн бесплатно книгу «Философия права», без необходимости каждый раз заново искать на чём Вы остановились. Поставьте закладку, и сможете в любой момент перейти на страницу, на которой закончили чтение.

С. Всемирная история

Элемент наличного бытия всеобщего духа, представляющий собою в искусстве созерцание и образ, в религии – чувство и представление, в философии – чистую, свободную мысль, представляет собою во всемирной истории духовную действительность во всем объеме ее внешних и внутренних сторон. Она есть суд, потому что в ее в себе и для себя сущей всеобщности особенное, пенаты, гражданское общество и народные духи в их пестрой действительности, суть лишь как идеальное, и движение духа в этом элементе состоит в выявлении этого состояния.

Так как, далее, мировой дух есть сам по себе разум, и самостоятельное бытие разума в духе есть знание, то всемирная история не есть лишь суд, творимый силой мирового духа, т.е. абстрактная и лишенная разума необходимость слепой судьбы, а необходимое развитие моментов разума и, значит, моментов его (духа) самосознания и его свободы исключительно лишь из понятия его свободы: это – истолкование и осуществление всеобщего духа.

История духа есть его деяние, ибо он есть лишь то, чтò он делает, и его деяние заключается в том, что он делает себя, – здесь это означает – себя в качестве духа, – предметом своего сознания, в том, что он постигает себя, истолковывая себя для себя самого. Это постижение есть его бытие и начало (Prinzip) и завершение его постижения есть вместе с тем его отчуждение и его переход. Выражаясь формально, нужно сказать, что дух, снова постигающий это постижение и – это одно и то же – возвращающийся к себе из отчуждения, есть дух высшей ступени в сравнении с собою, каким он был в первом постижении.

Примечание. Здесь место рассмотреть вопрос о способности человеческого рода к усовершенствованию и о его воспитании. Те, которые признавали эту способность к усовершенствованию, что-то предчувствовали относительно природы духа, той природы, которая состоит в том, что он имеет законом своего бытия Γνωθι σεαντον (познай <355>самого себя), и, постигая то, чтò он есть, он есть высшая форма, чем та форма, которая составляет его бытие Но для тех, которые отвергают эту мысль, дух остался пустым звуком, так же как и история осталась для них лишь поверхностной игрой случайных, так называемых лишь человеческих, стремлений и страстей. Если они при этом, употребляя выражения – божий промысел и план божьего промысла, и высказывают веру в высшее, веру в то, что историей правит высшая сила, то это остается ненаполненными представлениями, так как они определенно выдают план божьего промысла за нечто непознаваемое и непостижимое для них.

В этом деле всемирного духа государства, народы и индивидуумы выступают в их особенном определенном начале, имеющем свое истолкование и свою действительность в их строе и во всем протяжении их состояния; сознавая это истолкование и эту действительность и будучи погружены в свои интересы, государства, народы и индивидуумы суть вместе с тем бессознательные орудия и органы того внутреннего дела, в котором эти образы преходят, но дух сам по себе подготовляет и осуществляет для себя переход в свою ближайшую высшую ступень.

Справедливость и добродетель, несправедливость, насилие и порок, таланты и их дела, малые и большие страсти, вина и невинность, великолепие народной и индивидуальной жизни, самостоятельность, счастье и несчастье государств и отдельных лиц имеют свое определенное значение и свою определенную ценность в сфере сознательной действительности и находят в ней свой приговор и свою, однако, несовершенную справедливость. Но всемирная история стоит вне этих точек зрения. В ней тот необходимый момент мирового духа, который есть в данное время его ступень, получает свое абсолютное право, и живущий в этом моменте народ и его дела получают свое исполнение, и счастье, и славу.

Так как история есть образование духа в форме события, непосредственной природной действительности, то ступени развития наличны как непосредственные природные начала, и так как последние природны, то они как некая множественность внеположны друг другу, и, следовательно, на долю одного народа приходится одно из <356>этих начал, – это его географическое и антропологическое существование.

Философия права Гегеля.

Гегелевская философия права продолжает разработку той области философского знания, которая со времен Канта в немецкой классической философии традиционно именовалась «практической философией». Гегель исходит из того, что уже в кантовской философии существовало новое отношение к делению «практической философии», принятому со времен Аристотеля. «Практическая философия» Аристотеля делилась на этику, экономику и политику. В эпоху Канта и Гегеля экономика и политика, трактуемые под философским углом зрения, приобрели форму «философии права», философии государства. У Кянта «практическая философия» делилась на философию права как учения о праве и на этику как учение о добродетели. Что касается Гегеля, то он понимает пряво как объективное определение, санкционирование человеческой воли, свободы. Это своего рода телерлогический принцип, «практическая философия» во всем объеме аристотелевских традиций. Но поскольку человеческая воля может быть индивидуальной, групповой, всеобщей и поскольку воля образует, согласно Гегелю, принцип «философии права», то, восходя здесь к определению Руссо, «практическая философия» становится и философской этикой, и учением о праве одновременно. Детально разработана система индивидуальных и общественных добродетелей. Речь идет также о праве, о философском осмыслении экономических проблем, о философской концепции конституционного государства. Здесь — удивительная плотность до сих пор актуальных проблем.

Современные авторы правы, когда говорят, что актуальность и аргументированность характерны для классической модели фундаментальных прав человека, разделения властей, правового государства, социального государства и т.д. Философия права.. Канта, Фихте, Гегеля становится своего рода наследницей философии свободы всего предшествующего времени. Это широко признано сегодня. Но есть и другая сторона медали, именно в нашем веке Гегеля обвиняли в этатизме, т.е. в том, что он преувеличивает роль государства, возвеличивая, в частности, монархию, что он отклоняет роль избирательного права, недостаточно почтительно относится к парламентаризму и т.д. Его делают (К. Поппер и др.) чуть ли не идеологом тоталитаризма. Что можно сказать в ответ на такие обвинения? Гегель, в самом деле, ратует за сильное правовое государство. Но он ни в коей мере не упускает из виду проблему свободы, почему причесление его к лагерю тоталитаризма по меньшей мере несправедливо Более того, гегелевская «философия права» Представляет собой целостную попытку упорядочивания фундаментальных прав человека, институтов, общественных объединений и превращения их в развивающуюся систему. Право истолковывается у Гегеля как целостная система свободы, которая вытекает из телеологического развития воли. Гегель рассматривает в «Философии права» такие проблемы, как собственность, причем он восстает против понимания, согласно которому собственность считается чем-то позорным. Расправа с людьми, обладающими собственностью, считается недопустимой. Гегель выступает против равенства как уравнительного распределения собственности. Он пророчит: если будут предприняты попытки уравнения собственности, раздела ее, распределения поровну, то они приведут к нищете и, более того, окажутся нерезультативными в том смысле, что неравенство непременно восстановит самое себя. Большую роль Гегель уделяет проблемам договора, государства, преступления, перехода от права к морали. Это целое полотно государственно-правовых разработок, которые не устарели и до сегодняшнего дня. Особенно актуальной становится у Гегеля идея гражданского общества.

Гражданское общество понимается как сфера активности людей, которая «помещается» между семьей и государственной деятельностью. В сфере гражданского общества обеспечиваются две главные функции жизнедеятельности человеческого общества и отдельных индивидов. Во-первых, здесь индивиды заявляют о своих потребностях, удовлетворяют и регулируют их. Экономическое удовлетворение важнейших жизненных потребностей — функция гражданского общества. Гражданское общество должно образовывать особые структуры, чтобы государству не приходилось заниматься регулированием всех тех отношений, которые должны быть самонастраивающимися, саморегулирующимися.-Во-вторых, в гражданском обществе должны складываться такие отношения, через которые любые группы и объединения, большие и малые, выражают свои интересы. Возникают «корпорации» негосударственного характера, не принадлежащие непосредственно к сфере государственной бюрократии. Но эти формы и объединения в развитом правовом государстве должны иметь возможность выразить интересы и цели добровольно вошедших в них людей. И все же выше этих структур Гегель ставит государство (за что его и обвиняли в этатизме).

Между тем Гегель подчеркивает, что имеет в виду роль не всякого государства, не всякой государственной структуры, государственной иерархии. Он ведет речь об идеальном государстве, государстве «согласно понятию». Другими словами, если бы на земле могло существовать идеальное государство, с идеально организованной структурой, с идеально работающими чиновниками, с управлением, построенным по последнему слову науки и техники, то такое государство Гегель готов был бы назвать истинным, даже обожествить. Но поскольку такого государства нет, ни одна конкретная государственная форма и структура не может быть обожествлена и увековечена. Вместе с тем Гегель выступает за сильную государственную власть. Гегеля упрекали и в том, что для него предпочтительна абсолютная монархия, а не демократическая, не республиканская форма правления. Два исторических обстоятельства объясняют такое предпочтение Гегеля. Во-первых, Гегель жил в таком постабсолютистском обществе, в котором история свержения монархической власти и установления немонархических республиканских форм правления кончилось (во Франции) кровью. Этим-то формам Гегель и предпочитал конституционную монархию, основанную на разуме, согласии монарха и подданных, доброй воле самого монарха. Во-вторых, если Даже уничтожить монархию, изменить форму государственной власти, все равно, предрекает Гегель, во главе государства будет стоять какая-то личность. Такого человека в «Философии права» он именует «государем». Маркс, критикуя «Философию права» Гегеля, его попытку достигнуть равновесия в распределении власти между «государем» и подданными, резко ставит вопрос: власть государя (монарха) или власть народа; третьего не дано. Между тем и в условиях современности вопрос о равновесии, распределении власти между «первым лицом» в государстве и народом остается актуальным. Принцип «или — или’ менее реалистичен, чем гегелевское: и «государь» (главное управляющее лицо), и народ.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: