Почвенничество Достоевского - Христианский социализм - ABCD42.RU

Почвенничество Достоевского — Христианский социализм

Лекция о Достоевском

Федор Михайлович Достоевский (1821-1881)

Обычно писателей, пусть даже и великих, в разряд философов и ученых возводить не принято. Но в России все несколько иначе, чем на Западе. У нас писателей причисляют к мыслителям в первую очередь. И в полной мере это относится к Достоевскому.

Личность и биографическая канва.

Отец писателя, Михаил Андреевич (1787-1839), лекарь, убит своими крепостными. Сначала учился в семинарии, но затем ушел и поступил в Медико-хирургическую академию.

Дед Достоевского Андрей Григорьевич был униатским священником в с. Войтовицы, а затем в 1795 г. присоединился к православию. Вообще род Достоевских – очень древний (в 2004 г. отмечалось его 500-летие, его предкам была пожалована деревня Достоево). Достоевские часто упоминаются в истории Литовского княжества.

Мать, Мария Фёдоровна (урожденная Нечаева; 1800—1837) – из купеческой семьи, была музыкальна и начитанна. Семь человек детей (Федор – второй после Михаила, есть еще две младших брата – Николай и Александр, оба архитекторы).

Достоевский окончил Петербургское инженерное училище (1843), но вскоре вышел в отставку, желая полностью посвятить себя литературному творчеству.

1845 г. – роман «Бедные люди».

1846 – познакомился с М. Петрашевским и вошел в его кружок.

1849 г. – арест и ожидание казни – может быть, самое страшное впечатление Достоевского в жизни.

1850-1854 – каторга, Омский острог.

1854-1859 – служба в Семипалатинске, сначала рядовым, позже офицером. Там женился на Марии Дмитриевне Исаевой – женщине экстравагантной и очень идеалистичной.

1863 г – вместе с братом Михаилом Михайловичем издает журнал «Время», в Москве. После смерти брата Михаила (1864г), начинает издавать журнал «Эпоха», но издание продолжается один год. Там публикует повесть А.П. Сусловой «Покуда».

1864 – «не написал ни строчки», ибо от издательской деятельности осталась масса долгов. Поиски денег, кредиторы. К тому же Достоевского донимали родственники, тянувшие у него деньги (особенно Эмилия Достоевская, вдова Михаила, и Паша – сын Исаевой от первого брака). Были и неустроенные младшие сестры Достоевского.

1865г – сватовство к АннеВасильевне Корвин-Круковской, отказ. Публикация первых глав «Преступления и наказания».

1867 – женитьба на Анне Григорьевне Сниткиной (1846-1918) – девятнадцатилетней девушке, стенографировавшей его повесть «Игрок» (написан в 1866 г. за 21 день). Главная героиня этой повести – Полина – имела реальный прототип: Аполлинария Прокофьевна Суслова (1839-1918), дочь крепостного, окончила пансион благородных девиц, познакомилась с Федором Михайловичем в 1861 г. Каждую осень она записывалась студенткой в университет (СПб), но никогда не занималась и не сдавала экзамены. Издала воспоминания под интригующим названием «Годы близости с Достоевским».

Супруги прожили 15 лет, четверо детей (двое умерли в младенчестве).

София Федоровна умерла в младенчестве (1868 г.),

Любовь Федоровна – ее захватила светская жизнь, замужем не была,

Федор Федорович – известный коннозаводчик.

После смерти сына Алексия (3 годика, 1878+) в. был в Оптиной (вместе с В.С. Соловьевым) у св. Амвросия Оптинского.

1871г. последний раз играл в рулетку в Висбадене (после игры вместо храма попал в синагогу; с тех пор играть перестал).

1873г. Достоевский – редактор «Гражданина» князя В.П.Мещерского, там публикует «Дневники писателя», 1873.

С 1876 г с перерывами Достоевский издает «Дневник писателя» по 1.5 листа (лист – 16 страниц), каждый месяц. «Дневник» имел огромный успех. Федору Михайловичу приходила масса писем от самых разных людей. Он стал как бы всероссийским духовником.

Умер 28 января 1881 г. от приступа эмфиземы легких.

Основная социальная идея Достоевского.

Достоевский – почвенник. Он считает, что простой русский народ сердечно знает Христа лучше всяких богословов. Русский народ очень терпим и отзывчив и данная ему от Бога миссия – соединить все человечество во Христе. Об этом он ярко говорит в его знаменитой пушкинской речи: призвание русского человека в том, чтобы:

«в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону», ибо «ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено» (Дневник писателя, август 1880).

Кстати, Достоевский говорил, что «Не понимать русскому Пушкина, значит не иметь права называться русским» (Дневник писателя», 1877). Пушкин – этот главный славянофил России (к «Дневнику писателя», 1876-1877).

Спор с Градовским.

Мы рассмотрим лишь один эпизод, живо характеризующий воззрения великого писателя.

Хотя после произнесения «Пушкинской речи» (лето 1880 г.) публика устроила Достоевскому шумную овацию, но критика приняла речь достаточно холодно. Один из откликов особенно задел писателя: Это А.Д. Градовский опубликовал статью «Мечты и действительность», с критикой речи Достоевского (газета «Голос», 25 июня 1880 г. № 174). В ней он, упоминая, что Достоевский – за личное совершенствование, едко заметил, что совершенно необязательно, чтобы лично совершенные христиане обязательно образовывали совершенное общество, ибо законы этого общества могут остаться нехристианскими. Стоит заметить, что Градовский Александр Дмитриевич (1841-1889) – личность весьма известная: профессор СПб ун-та, известный правовед и публицист, говоря современным языком, политолог, отстаивавший мягко-консервативную идею общественного устройства на основе государства, собственности и Церкви.

В своей статье Градовский писал:

«Г-н Достоевский призывает работать над собой и смирить себя. Личное самосовершенствование в духе христианской любви есть, конечно, первая предпосылка для всякой деятельности, большой или малой. Но из этого не следует, чтобы люди, лично совершенные в христианском смысле, непременно образовывали совершенное общество (здесь Достоевский в «Дневнике» ставит знак (?!) – Н.С.). Позволим себе привести пример.

Апостол Павел поучал рабов и господ во взаимных отношениях. И те, и другие могли послушать и обыкновенно слушали слово апостола, они лично были хорошими христианами, норабство чрез то не освящалось и оставалось учреждением безнравственным. Точно также г-н Достоевский, а равно и каждый из нас, знал превосходных христиан-помещиков и таковых же крестьян. Но крепостное право оставалось мерзостью пред Господом, и русский царь-освободитель явился выразителем требований не только личной, но и общественнойнравственности, о которой в старое время не было надлежащих понятий, несмотря на то, что «хороших людей» было, может быть, не меньше, чем теперь.

Личная и общественная нравственность не одно и то же. Отсюда следует, что никакое общественное

совершенствование не может быть достигнуто только через улучшение личных качеств людей, его составляющих. Приведем опять пример. Предположим, что начиная с 1800 года ряд проповедников христианской любви и смирения принялся бы улучшать нравственность Коробочек и Собакевичей. Можно ли предположить, чтоб они достигли отмены крепостного права, чтобы не нужно было властного слова для устранения этого «явления»? Напротив, Коробочка стала бы доказывать, что она истинная христианка и настоящая «мать» своих крестьян, и пребыла бы в этом убеждении, несмотря на все доводы проповедника …

Улучшение людей в смысле общественном не может быть произведено только работой «над собою» и «смирением себя». Работать над собою и смирять свои страсти можно и в пустыне и на необитаемом острове. Но, как существа общественные, люди развиваются и улучшаются в работе друг подле друга, друг для друга и друг с другом. Вот почему в весьма великой степени общественное совершенство людей зависит от совершенства общественных учреждений, воспитывающих в человеке если не христианские, то гражданские доблести»[1].

Достоевский ответил в августовском номере «Дневника писателя» (единственном в 1880г.). Сначала Достоевский пеняет Градовскому: «Живой, целокупный организм режете вашим ученым ножом на две отдельные половинки и утверждаете, что эти две половинки должны быть совершенно независимы одна от другой»[2]. Под половинками имеются в виду христианские и «гражданские» добродетели — они должны быть вместе.

Затем Достоевский выгораживает Коробочку: «Курьезно вы, однако же, понимаете христианство! Представить только, что Коробочка и Собакевич стали настоящими христианами, уже совершенными (вы сами говорите о совершенстве) – можно ли де их убедить тогда отказаться от крепостного права? Вот коварный вопрос, который вы задаете и, разумеется, отвечаете на него: «Нет, нельзя убедить Коробочку даже и совершенную христианку». На это прямо отвечу: если б только Коробочка стала и могла стать настоящей, совершенной уже христианкой, то крепостного права в ее поместье уже не существовало бы вовсе, так что и хлопотать было бы не о чем, несмотря на то, — замечает Достоевский, — что крепостные акты и купчие оставались бы у ней по-прежнему в сундуке»[3].

«Русский социализм».

Ответ, видимо не убедил и самого Достоевского, в последнем своем «Дневнике» («Дневник писателя», январь 1881, вышел уже после смерти Достоевского) писатель снова возвращается к теме личного и общественного совершенствования и пишет знаменитый фрагмент про «русский социализм»:

«Вся глубокая ошибка их в том, что они не признают в русском народе церкви. Я не про здания церковные теперь говорю и не про причты, я про наш русский «социализм» теперь говорю (и это обратно противопо­ложное церкви слово беру именно для разъяснения моей мысли, как ни показалось бы это странным), — цель и исход которого всенародная и вселенская церковь, осуществленная на земле, поколику земля может вместить ее. Я говорю про неустанную жажду в народе русском, всегда в нем присущую, великого, всеобщего всенародного, всебратского еди­нения во имя Христово. И если нет еще этого единения, если не со­зижделась еще церковь вполне, уже не в молитве одной, а на деле, то все-таки инстинкт этой церкви и неустанная жажда ее, иной раз даже почти бессознательная, в сердце многомиллионного народа нашего не­сомненно присутствуют. Не в коммунизме, не в механических формах заключается социализм народа русского: он верит, что спасется лишь в конце концов всесветным единением во имя Христово. Вот наш русс­кий социализм! Вот над присутствием в народе русском этой высшей единительно-«церковной» идеи вы и смеетесь, господа европейцы наши»[4].

Раньше Достоевский резко критиковал социализм.

Вот несколько цитат:

«Социализм – это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Они устраивают его деспотизмом и говорят, что это самая то и есть свобода /114/. (1865-1866, подготовительные материалы к «Преступлению и наказанию»)

«Социализм состоит в том, чтоб, выйдя из под христианской цивилизации и для того разрушив ее, создать свою на основании отрицания небесного царства и ограничиваясь одним земным. Прямо антихрист» /119/. (1874, подготовительные материалы к «Подростку»)

«Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно – нищета, борьба за существование, «среда заела» /45/. (1876, письмо В.А. Алексееву)

«христианская правда, сохранившаяся в православии, выше социализма» /340/ (1875-1876, запись к «Дневнику писателя»).

«Коммунизм! нелепость!» /123/ (1876-1877, запись к «Дневнику писателя»)

Читайте также  Философия в исламе и мусульманские философы

«…социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, на для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю» /124/. («Братья Карамазовы», 1879-1880)

«Мыслят устроиться справедливо, но отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь зовет кровь, а извлекший меч мечем погибнет» /128-129/. («Братья Карамазовы», 1879-1880).

(Страницы в косых скобках даны по источнику «Собрание Мыслей Достоевского»).

Теперь он раскрывает основу этой критики. Он не отрицает, что те задачи, которые ставит перед собой социализм, нужно решать. Тем самым он косвенно признает правоту Градовского насчет социальных форм.

Другое дело, что «западный социализм» построить благодатное общество не может в силу его атеистичности. Но это сможет сделать «русский социализм», основу которого составляет «всесветное единение во имя Христово», а результат, «смысл и исход» есть «всенародная и вселенская Церковь». Она, являясь основой общества, должна совершить то, что силится совершить западный социализм.

Идея «всенародной и вселенской Церкви» – завещание великого писателя потомкам.

Дополнительный авторский материал:

[1] Достоевский. Дневник писателя, август 1880. С. 162.

[2] Там же. С. 161.

[3] Там же. С. 162.

[4] Достоевский. Дневник писателя, январь 1881. С. 18-19.

Почвенничество Достоевского — Христианский социализм

И.Глазунов. Белая ночь с Достоевским

Достоевский – почвенник. Он считает, что простой русский народ хоть и слаб в высокой христианской догматике, но сердечно он знает Христа лучше всяких богословов. Поэтому наш народ надо не учить, а учиться у него подлинному православию. В этом и состоит основная социальная мысль Достоевского:

«настоящее социальное слово несет в себе не кто иной, как народ наш, что в идее его, в духе его заключается живая потребность всеединения человеческого»

Русский народ очень терпим и отзывчив и данная ему от Бога миссия – соединить все человечество во Христе. Об этом он ярко говорит в его знаменитой пушкинской речи: призвание русского человека в том, чтобы:

«в конце концов, может быть, и изречь окончательное слово великой общей гармонии, братского окончательного согласия всех племен по Христову евангельскому закону», ибо «ко всемирному, ко всечеловечески-братскому единению сердце русское, может быть, изо всех народов наиболее предназначено» (Дневник писателя, август 1880).

Кстати, Достоевский говорил, что «Не понимать русскому Пушкина, значит не иметь права называться русским» (Дневник писателя», 1877). Пушкин – этот главный славянофил России (к «Дневнику писателя», 1876-1877).

Бердяев, однако, считает, что почвенничество Достоевского противоречит его художественному творчеству. Он заметил, что в его романах совершенно нет простых русских людей, являющих почвеннические идеалы. Все персонажи Достоевского – люди со сложной, зачастую с неуравновешенной психикой, раскрывающиеся в экстремальных обстоятельствах. Это люди вовсе не укорененные в почве, а люди мятущиеся, постоянно срывающиеся, странники, являющие крайне противоположные в нравственном смысле свойства души – от адских глубин тяжких преступлений, до высокого самопожертвования.

Каждый человек несет в себе богоданную свободу, и именно она, а не социально обусловленные обстоятельства, определяют поступки человека в самых крайних ситуациях. И именно тогда выявляется стремление человека к добру (Богу) или ко злу (сатане). Эту мысль Достоевский долгое время упорно защищал, и только в последний период своей жизни он стал признавать за социальными условиями большее влияние.

В этом смысле очень показательно отношение великого писателя к социализму и революционерам. Достоевский всегда относился к этим явлениям очень отрицательно. Главным образом потому, что социалисты мелко берут – они своими лозунгами не могут внедриться глубоко в душу человека. А ведь именно там – в глубине души и совершается главная работа по выбору пути человека. Социалисты ж в принципе этого не могут – их агитация касается только материальной сферы, а потому скользит по поверхности. И отсюда, несмотря на то, что революционеры пламенно желают лучшего, они только наломают дров, зальют землю кровью, Вот несколько выписок из Достоевского:

«Социализм – это отчаяние когда-нибудь устроить человека. Они устраивают его деспотизмом и говорят, что это самая то и есть свобода. (1865-1866, подготовительные материалы к «Преступлению и наказанию»)

«Социализм состоит в том, чтоб, выйдя из под христианской цивилизации и для того разрушив ее, создать свою на основании отрицания небесного царства и ограничиваясь одним земным. Прямо антихрист». (1874, подготовительные материалы к «Подростку»)

«Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно – нищета, борьба за существование, «среда заела». (1876, письмо В.А. Алексееву)

«христианская правда, сохранившаяся в православии, выше социализма» (1875-1876, запись к «Дневнику писателя»).

«Коммунизм! нелепость!» (1876-1877, запись к «Дневнику писателя»)

«…социализм есть не только рабочий вопрос, или так называемого четвертого сословия, но по преимуществу есть атеистический вопрос, вопрос современного воплощения атеизма, вопрос Вавилонской башни, строящейся именно без Бога, на для достижения небес с земли, а для сведения небес на землю». («Братья Карамазовы», 1879-1880)

«Мыслят устроиться справедливо, но отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь зовет кровь, а извлекший меч мечом погибнет». («Братья Карамазовы», 1879-1880).

Как видим, везде попытка противопоставить христианство социальным преобразованиям. А нужно не противопоставлять, а объединять, синтезировать эти идеи. Синтез православия и социализма – вот подлинный путь, по которому должна пойти Россия. И в самом конце жизни Достоевский делает шаг в осуществлении этого синтеза.

Почвенничество Достоевского — Христианский социализм (стр. 1 из 2)

Почвенничество» Достоевского — Христианский социализм

Христианский социализм. Здесь, вместе с братом Михаилом, он издает журнал “Время” (с 1861 года), а после его запрещения — журнал “Эпоха”. В напряженном диалоге с современниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Это своеобразный, русский вариант христианского социализма.

Достоевский разделяет историческое развитие человече-(*38)ства на три стадии, соответствующие прошлому, настоящему и будущему. В первобытных, патриархальных общинах, о которых остались предания как о “золотом веке” человечества, люди жили массами, коллективно, подчиняясь общему и для всех авторитетному закону.

Затем наступает время переходное, которое Достоевский называет “цивилизацией”.

В процессе общегенетического роста в человеке формируется личное сознание, а с его развитием — отрицание непосредственных идей и законов. Человек как личность становится во враждебное отношение к авторитетному закону масс и всех и, обожествляя себя, всегда терял и теряет до сих пор веру в Бога. Так кончались, по Достоевскому, все цивилизации. “В Европе, например, где развитие цивилизации дошло до крайних пределов развития лица,- вера в Бога в личностях пала”. Но цивилизация, ведущая к распадению масс на личности,- состояние болезненное. “…Человек в этом состоянии чувствует себя плохо, тоскует, теряет источник живой жизни, не знает непосредственных ощущений и все сознает”.

Тип такой усиленно сознающей себя личности Достоевский создает в “Записках из подполья”. Трагедия “подпольного” человека заключается в отсутствии скрепляющего личность сверхличного нравственного центра. Человек, утративший веру в высшие духовные ценности, обречен на самоедство, бесконечное самокопание и самоуничтожение. Предоставленный самому себе, обожествивший свои собственные силы и возможности, он становится или рабом самого себя, или рабом слепых кумиров, мнимых божков, вождей, фальшивых авторитетов, как это происходит, например, в повести Достоевского “Село Степанчиково и его обитатели”. В образе приживальщика-тирана, лжепророка Фомы Опискина показывается трагедия современного общества, так легко отдающегося во власть ничтожного демагога. Есть в этой фигуре что-то зловещее и пророческое.

Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории “разумного эгоизма” Чернышевского, сформулированной в статье “Антропологический принцип в философии”, а художественно воплощенной в романе “Что делать?”. Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию. “Человек любит самого себя”, в основе его поступков “лежит та же мысль о собственной личной пользе, личном удовольствии, личном благе, лежит чувство, называемое эгоизмом”,- писал Чернышевский. Правда, революционер-демократ делал существенную (*39) оговорку, оптимистически провозглашая, что в природе человека заложен инстинкт общественной солидарности и что “разумный эгоист” получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему.

Достоевский этого оптимизма не разделял. Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей. За формулу “нет никакой разницы между пользой и добром” цепляется, например, старый князь Валковский в романе Достоевского “Униженные и оскорбленные”: “Все для меня, и весь мир для меня создан… Я наверное знаю, что в основании всех человеческих добродетелей лежит глубочайший эгоизм… Люби самого себя — вот одно правило, которое я признаю. Жизнь — коммерческая сделка”. На тех же мотивах, приземляющих и опошляющих теорию Чернышевского, играет циничный буржуазный делец Лужин в “Преступлении и наказании”.

Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления, о чем с наглядностью свидетельствует популярная на Западе эгоцентрическая философия Макса Штирнера, изложенная в книге “Единственный и его собственность”: “Я сам создаю себе цену и сам назначаю ее… Эгоисту принадлежит весь мир, ибо эгоист не принадлежит и не подчиняется никакой власти в мире… Наслаждение жизнью — вот цель жизни…”

Первое путешествие по Западной Европе в 1862 году еще более укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу. “Все собственники или хотят быть собственниками”. Рабочие “тоже все в душе собственники: весь идеал их в том, чтоб быть собственниками и накопить как можно больше вещей; такая уж натура. Натура даром не дается. Все это веками взращено и веками воспитано”.

Провозгласили: “свобода, равенство и братство!” “Свобода. Какая свобода? Одинаковая свобода всем делать все что угодно в пределах закона. Когда можно делать все что угодно? Когда имеешь миллион. Дает ли свобода каждому по миллиону? Нет. Что такое человек без миллиона? Человек без миллиона есть не тот, который делает все что угодно, а тот, с которым делают все что угодно”. Точно так же и братство. Его “сделать нельзя”. Оно “само делается, в природе находится”. А в природе западной “его в наличности не оказалось, а оказалось начало личное, начало особняка…” Достоевский убежден, что этот безра-(*40)достный итог является кризисом некогда высокой культуры европейского гуманизма, возникшей еще в эпоху Возрождения. Уже тогда мощная энергия обожествившей себя и свои силы человеческой личности посеяла первые семена эгоизма, дающие теперь свои драматические всходы в Западной Европе.

Но Достоевский считает, что состояние цивилизации — явление переходное, равно как и сам человек — это существо недоконченное, недовоплощенное, находящееся в стадии “общегенетического роста”. И “если б не указано было человеку в этом его состоянии цели” — “он бы с ума сошел всем человечеством”. Однако такой идеал есть — Христос. Даже “ни один атеист, оспоривавший божественное происхождение Христа, не отрицал того, что Он — идеал человечества…

Читайте также  Программа по литературе 10—11-е классы. Профильный уровень

В чем закон этого идеала? Возвращение в массу, но свободное и даже не по воле, не по разуму, не по сознанию, а по непосредственному ужасно сильному, непобедимому ощущению, что это ужасно хорошо”. “Достигнуть полного могущества сознания и развития, вполне сознать свое я — и отдать это все самовольно для всех… В этой идее есть нечто неотразимо-прекрасное, сладостное, неизбежное и даже необъяснимое” — все отдавая, ничего себе не требовать. “Коли веришь во Христа, то веришь, что и жить будешь вовеки… Говорят, человек разрушается и умирает весь”. Но это ложь. “Мы уже потому знаем, что не весь, что человек, как физически рождающий сына, передает ему часть своей личности, так и нравственно оставляет память свою людям (Пожелание вечной памяти на панихидах знаменательно), то есть входит частию своей прежней, жившей на земле личности в будущее развитие человечества. Мы наглядно видим, что память великих развивателей человечества живет между людьми… и даже для человека величайшее счастье походить на них. Значит, часть этих натур входит и плотью и одушевленно в других людей. Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал”.

Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно. “Мировая гармония” у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

С этих позиций писатель подвергает критике современных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем.

Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую. А потому социалисты не смогли подняться над мещанским, буржуазным мироисповеданием. “Экономическая сила никогда не свяжет,- говорил Достоевский,- свяжет сила нравственная”. “На мясе, на экономической идее, на претворении камней в хлебы ничего не основывается”. “Разум” или “экономические отношения” — все это лишь частные элементы общечеловеческой жизни, а потому они должны определяться началом нравственным, а не наоборот. Главный “грех” современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого.

В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, “недовоплощенная” натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного совершенствования. Подобно Раскольникову, они “хотят с одной логикой натуру перескочить”, не замечая, что “зло” в человеке лежит глубже, чем предполагают “лекаря-социалисты”, а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются. Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды. “Революционная партия,- пишет Достоевский,- тем дурна, что нагремит больше, чем результат стоит, нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода… Вся эта кровь, которою бредят революционеры, весь этот гвалт и вся эта подземная работа ни к чему не приведут и на их же головы обрушатся”.

“Итак, человек стремится на земле к идеалу, противоположному его натуре. Когда человек не исполнил закона стремления к идеалу, то есть не приносил любовью в жертву своего я людям или другому существу, он чувствует страдание и назвал это состояние грехом.- Человек беспрерывно должен чувствовать страдание, которое уравновешивается райским наслаждением исполнения закона, то есть жертвой. Тут-то и равновесие земное. Иначе земля была бы бессмысленна”.

Литература для всех

Сайт Чарушиной Ирины Григорьевны

Почвеничество Достоевского. Христианский социализм

1. В диалоге с кем вырабатывает Достоевский свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Как этот взгляд называется?

(В напряженном диалоге с современниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Это своеобразный, русский вариант христианского социализма.)

2. Как оценивает Достоевский современное состояние цивилизации?

(Но цивилизация, ведущая к распадению масс на личности,- состояние болезненное.)

3. Почему Достоевский настороженно отнёсся к теории «разумного эгоизма» Чернышевского? В чём суть этой теории? Какую формулу этой теории приземляет и опошляет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании»?

(Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории «разумного эгоизма» Чернышевского, художественно воплощенной в романе «Что делать?». Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию. Правда, революционер-демократ делал существенную оговорку, оптимистически провозглашая, то в природе человека заложен инстинкт общественной солидарности и что «разумный эгоист» получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему. Достоевский этого оптимизма не разделял. Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей. Формулу «нет никакой разницы между пользой и добром» приземляет и опошляет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании».)

4. Какие прогнозы насчёт атеистического человечества делал Достоевский? В чём он был глубоко убеждён?

(Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления.)

5. В каких мыслях укрепило Достоевского его первое путешествие по Западной Европе в 1862 году?

(Первое путешествие по Западной Европе в 1862 году еще более укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу.)

6. Каков идеал человечества и в чум его суть? Каков путь человека к мировой гармонии и чт она предполагает?

Однако такой идеал есть — Христос. все отдавая, ничего себе не требовать. Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал». Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно. «Мировая гармония» у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

7. Какие идеи современных социалистов и почему подвергает критике Достоевский? К чему, в отличие от социалистических идей стремится христианство?

Писатель подвергает критике современных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем. Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую. Главный «грех» современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого. В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, «недовоплощенная» натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного совершенствования. Подобно Раскольникову, они «хотят с одной логикой натуру перескочить», не замечая, что «зло» в человеке лежит глубже, чем предполагают «лекаря-социалисты», а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются. Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды.

8. Почему интеллигенция должна вернуться к «почве», народу?

Достоевский считает, что высокий христианский идеал уберегла тысячелетняя культура русского народа, враждебная западноевропейскому буржуазному обособлению. Поэтому наша интеллигенция должна вернуться к народу, к «почве» и завершить великое «общее дело» человечества.

9. Решение какого вопроса повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению?

Главный вопрос для нынешней России — крестьянский. Его решение повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению. Крестьянская реформа — важнейшее событие русской истории, сопоставимое по своему масштабу с реформами Петра I.

10. В чём ещё больше убедился Достоевский, когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули?

Когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули, Достоевский еще более укрепился в мысли о тернистых путях к идеалу. Главное внимание он стал уделять драматическим и даже трагическим тупикам, которые подстерегают русского интеллигента в его духовных поисках. «Мировая гармония» даром не дается, переделка человеком несовершенных природы и общества — дело мучительное и устрашающее. Но нет счастья в комфорте: оно приобретается страданием.

Ю.Лебедев «Почвенничество» Достоевского. Христианский социализм

Современное состояние цивилизации Достоевский считал болезненным. Человек как личность становится во враждебное отношение к авторитетному закону масс и всех и, обожествляя себя, всегда терял и теряет до сих пор веру в Бога. Так кончались, по Достоевскому, все цивилизации. Человек, утративший веру в высшие духовные ценности, обречен на самоедство, бесконечное самокопание и самоуничтожение. Предоставленный самому себе, обожествивший свои собственные силы и возможности, он становится или рабом самого себя, или рабом слепых кумиров, мнимых божков, вождей, фальшивых авторитетов.

Достоевский очень настороженно отнесся в этой связи и к теории «разумного эгоизма» Чернышевского, Главной движущей силой общественного развития Чернышевский считал стремление к удовольствию. Правда, революционер-демократ делал существенную оговорку, оптимистически провозглашая, то в природе человека заложен инстинкт общественной солидарности и что «разумный эгоист» получает высшее удовольствие, принося пользу ближнему. Достоевский этого оптимизма не разделял. Ему казалось, что идеи Чернышевского могут быть подхвачены и довольно легко опошлены циниками и подлецами всех мастей. Люби самого себя – вот одно правило, которое я признаю. На тех же мотивах, приземляющих и опошляющих теорию Чернышевского, играет циничный буржуазный делец Лужин в «Преступлении и наказании».

Достоевский глубоко убежден, что атеистическое человечество рано или поздно соскользнет на путь индивидуалистического самообожествления,

Первое путешествие по Западной Европе в 1862 году еще более укрепило Достоевского в мыслях о том, что, опираясь лишь на силы своего ограниченного разума и обожествляя их, человечество неминуемо движется к катастрофическому концу.

Но Достоевский считает, что состояние цивилизации — явление переходное, равно как и сам человек — это существо недоконченное, недовоплощенное, находящееся в стадии «общегенетического роста». Однако такой идеал есть — Христос. Даже «ни один атеист, оспоривавший божественное происхождение Христа, не отрицал того, что Он — идеал человечества… В чем закон этого идеала? Христос весь вошел в человечество, и человек стремится преобразиться в я Христа как в свой идеал». Достигая высшей стадии — мировой гармонии,- человек будет все более и более приближаться к богочеловеческому совершенству Христа, а в финале этого пути переродится окончательно. «Мировая гармония» у Достоевского предполагает личное бессмертие и воскрешение всех умерших.

С этих позиций писатель подвергает критике современных социалистов. Социалисты взяли у христианства идею гармонического общежития, устроенного на началах братского единения, но решили достигнуть ее слишком легким, поверхностным путем. Они поставили нравственное совершенствование общества в прямую зависимость от его экономического строя и тем самым низшую, экономическую область превратили в высшую и господствующую.

Читайте также  Оказание первой медицинской помощи при кровотечении

Главный «грех» современных социалистических учений Достоевский видел в том, что в области высших духовных интересов они требуют для человека слишком малого. В их теориях переустройства общества недостаточно учитывается противоречивая, «недовоплощенная» натура человека и снимается бремя тяжелого, повседневного труда нравственного совершенствования. Подобно Раскольникову, они «хотят с одной логикой натуру перескочить», не замечая, что «зло» в человеке лежит глубже, чем предполагают «лекаря-социалисты», а добро — выше тех границ, которые их учениями определяются. Только христианство стремится к братству через духовное очищение каждого человека независимо от условий его жизни, вопреки влиянию среды. «Революционная партия,- пишет Достоевский,- тем дурна, что нагремит больше, чем результат стоит, нальет крови гораздо больше, чем стоит вся полученная выгода… Вся эта кровь, которою бредят революционеры, весь этот гвалт и вся эта подземная работа ни к чему не приведут и на их же головы обрушатся».

Достоевский считает, что высокий христианский идеал уберегла тысячелетняя культура русского народа, враждебная западноевропейскому буржуазному обособлению. Поэтому наша интеллигенция должна вернуться к народу, к «почве» и завершить великое «общее дело» человечества.

Главный вопрос для нынешней России — крестьянский. Его решение повернет развитие человечества от раздробления и обособления к собиранию и объединению.

Когда надежды на гармонический исход крестьянской реформы рухнули, Достоевский еще более укрепился в мысли о тернистых путях к идеалу. Главное внимание он стал уделять драматическим и даже трагическим тупикам, которые подстерегают русского интеллигента в его духовных поисках. «Мировая гармония» даром не дается, переделка человеком несовершенных природы и общества — дело мучительное и устрашающее. Но нет счастья в комфорте: оно приобретается страданием.

Роман «Преступление и наказание». Это одна из самых сложных книг в истории мировой литературы. Писатель работал над нею в условиях трудного времени конца 60-х годов, когда Россия вступила в сумеречную, переходную эпоху. Начался спад общественного движения шестидесятников, в стране поднялась волна правительственной реакции: лидеры революционного движения были арестованы, крестьянские бунты подавлены, надежды революционеров-демократов на крестьянскую революцию оказались несостоятельными. Раздиравшие дореформенную Россию социальные противоречия к концу 60-х годов не только не сгладились, но еще более обострились. Половинчатая крестьянская реформа ввергла страну в мучительную ситуацию двойного социального кризиса: незалеченные крепостнические язвы осложнились новыми, буржуазными. Нарастал распад вековых духовных ценностей, смешались представления о добре и зле, циничный собственник стал героем современности.

В атмосфере идейного бездорожья и социальной расшатанности угрожающе проявились первые симптомы общественной болезни, которая принесет неисчислимые беды человечеству XX века. Достоевский одним из первых в мировой литературе дал ей точный социальный диагноз и суровый нравственный приговор. Вспомним сон Раскольникова накануне его душевного исцеления: «Ему грезилось в болезни, будто весь мир осужден в жертву какой-то страшной, неслыханной и невиданной моровой язве, идущей из глубины Азии на Европу… Появились какие-то новые трихины, существа микроскопические, вселявшиеся в тела людей. Но эти существа были духи, одаренные умом и волей. Люди, принявшие их в себя, становились тотчас же бесноватыми и сумасшедшими… Целые селения, целые города и народы заражались и сумасшествовали».

Что это за «моровая язва» и о каких «трихинах» идет здесь речь? Достоевский видел, как пореформенная ломка, разрушая вековые устои общества, освобождала человеческую индивидуальность от культурных традиций, преданий и авторитетов, от исторической памяти.

В основе драматического конфликта романов Достоевского — борьба одержимых идеями людей. Это и столкновение характеров, воплощающих разные идейные принципы, это и мучительная борьба теории с жизнью в душе каждого одержимого человека. Изображение общественной ломки, связанной с развитием буржуазных отношений, Достоевский сочетает с исследованием противоречивых политических взглядов и философских теорий, которые это развитие определяют.

Герой Достоевского — не только непосредственный участник событий, но и человек, идеологически оценивающий происходящее. Бросая идеи в души людей, Достоевский испытывает их человечностью. Романы его не только отражают, но и опережают действительность: они проверяют на судьбах героев жизнеспособность тех идей, которые еще не вошли в практику, не стали «материальной силой». Оперируя «недоконченными», «недовоплощенными» идеями, романист забегает вперед, предвосхищает конфликты, которые станут достоянием общественной жизни XX века.

Почвенничество Достоевского — Христианский социализм

  • « первая
  • 79
  • 80
  • 81
  • 82
  • 83
  • . . .
  • последняя (144) »

Но не тяжесть каторжных работ более всего мучила его. Открылась бездна духовных, нравственных мучений: вся предшествующая жизнь оказалась миражом, горькой иллюзией и обманом перед лицом того, что теперь открылось перед ним. В столкновении с каторжниками, в основном людьми (*36) из народа, книжными, далекими от реальной действительности предстали петербургские планы переустройства всей жизни на разумных началах. «Вы дворяне, железные носы, нас заклевали. Прежде господином был – народ мучил, а теперь хуже последнего наш брат стал»,- вот тема, которая разыгрывалась четыре года»,- писал Достоевский. Но если бы только эта, вполне понятная социальная неприязнь… Разрыв был глубже, он касался духовных основ «интеллигентского» и «народного» миросозерцания. Порой Достоевскому казалось, что бездна эта непреодолима, казалось, что они принадлежат к двум разным, испокон веков враждующим нациям.

Но вот однажды, когда Достоевский возвращался с работ с конвойным, к нему подошла женщина с девочкой лет десяти. Она шепнула что-то девочке на ухо, а та подошла к Достоевскому и, протягивая ручонку, сказала: «На, несчастный, возьми копеечку, Христа ради!» Кольнуло в сердце, и вспомнилось детское, давнее. Березовый лес в Даровом. Крик: «Волк бежит!» И ласковый голос мужика Марея: «Ишь ведь, испужался… Полно, р`одный… Христос с тобой…»

Какими-то новыми, просветленными глазами взглянул Достоевский на окружающие его лица каторжан, и постепенно сквозь все грубое, ожесточенное, заледеневшее стали проступать теплые, знакомые с детства черты. «И в каторге между разбойниками я, в четыре года, отличил наконец людей,- писал он брату Михаилу.- Поверишь ли: есть характеры глубокие, сильные, прекрасные, и как весело было под грубой корой отыскать золото… Что за чудный народ! Вообще время для меня не потеряно. Если я узнал не Россию, так русский народ хорошо, и так хорошо, как, может быть, не многие знают его».

В чем же увидел Достоевский главный источник нравственной силы народа? В «Записках из Мертвого дома», книге, в которой писатель подвел итоги духовного опыта, вынесенного им из острога, есть одно примечательное место, особо выделенное Достоевским. Речь идет о посещении каторжанами церкви. «Я припоминал, как, бывало, еще в детстве, стоя в церкви, смотрел я иногда на простой народ, густо теснившийся у входа и подобострастно расступавшийся перед густым эполетом, перед толстым барином или перед расфуфыренной, но чрезвычайно богомольной барыней, которые непременно проходили на первые места и готовы были поминутно ссориться из-за первого места. Там, у входа, казалось мне тогда, и молились-то не так, как у нас, молились, (*37) смиренно, ревностно, земно и с каким-то полным сознанием своей приниженности.

Теперь и мне пришлось стоять на этих же местах, даже и не на этих; мы были закованные и ошельмованные; от нас все сторонились, нас все даже как будто боялись, нас каждый раз оделяли милостыней… Арестанты молились очень усердно, и каждый из них каждый раз приносил в церковь свою нищенскую копейку на свечку или клал на церковный сбор. «Тоже ведь и я человек,- может быть, думал он или чувствовал, подавая,- перед Богом-то все равны…» Причащались мы за ранней обедней. Когда священник с чашей в руках читал слова: «…но яко разбойника мя прийми»,- почти все повалились в землю, звуча кандалами…»

Именно здесь, на каторге, Достоевский понял наконец, как далеки умозрительные, рационалистические идеи «нового христианства» от того «сердечного» чувства Христа, каким обладает народ. С каторги Достоевский вынес новый «символ веры», в основе которого оказалось народное чувство Христа, народный тип христианского мироощущения. «Этот символ веры очень прост,- говорил он,- верить, что нет ничего прекраснее, глубже, симпатичнее, разумнее, мужественнее и совершеннее Христа, и не только нет, но с ревнивою любовью говорю себе, что и не может быть. Мало того, если б кто мне доказал, что Христос вне истины, и действительно было бы, что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели с истиной». С выходом из Омского острога начался духовный поиск новых путей общественного развития России, завершившийся в 60-х годах формированием так называемых почвеннических убеждений Достоевского. Этот поиск был мучительным и долгим еще и потому, что четырехлетняя каторга сменилась в 1854 году солдатской службой. Из Омска Достоевского сопроводили под конвоем в Семипалатинск. Здесь он служил рядовым, потом получил офицерский чин… и только в 1859 году, после долгих хлопот о праве жить в столицах, Достоевский вернулся в Петербург.

«Почвенничество» Достоевского

Христианский социализм. Здесь, вместе с братом Михаилом, он издает журнал «Время» (с 1861 года), а после его запрещения – журнал «Эпоха». В напряженном диалоге с современниками Достоевский вырабатывает свой собственный взгляд на задачи русского писателя и общественного деятеля. Это своеобразный, русский вариант христианского социализма.

Достоевский разделяет историческое развитие человече-(*38)ства на три стадии, соответствующие прошлому, настоящему и будущему. В первобытных, патриархальных общинах, о которых остались предания как о «золотом веке» человечества, люди жили массами, коллективно, подчиняясь общему и для всех авторитетному закону.

Затем наступает время переходное, которое Достоевский называет «цивилизацией». В процессе общегенетического роста в человеке формируется личное сознание, а с его развитием – отрицание непосредственных идей и законов. Человек как личность становится во враждебное отношение к авторитетному закону масс и всех и, обожествляя себя, всегда терял и теряет до сих пор веру в Бога. Так кончались, по Достоевскому, все цивилизации. «В Европе, например, где развитие цивилизации дошло до крайних пределов развития лица,- вера в Бога в личностях пала». Но цивилизация, ведущая к распадению масс на личности,- состояние болезненное. «…Человек в этом состоянии чувствует себя плохо, тоскует, теряет источник живой жизни, не знает непосредственных ощущений и все сознает». Тип такой усиленно сознающей себя личности Достоевский создает в «Записках из подполья». Трагедия «подпольного» человека заключается в отсутствии скрепляющего личность сверхличного нравственного центра. Человек, утративший веру в высшие духовные ценности, обречен на самоедство, бесконечное

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: