Рябовол, Николай Степанович - ABCD42.RU

Рябовол, Николай Степанович

Казак, чуть не присоединивший Кубань к Украине. Биография Николая Рябовола

В 1917 году конфликт в регионе нарастал не только между будущими «красными» и «белыми». Была еще третья сила — казаки, сторонники автономии Кубани. Одним из видных представителей самостийников был Николай Рябовол. Именно он вел переговоры о присоединении Кубани к Украине и возглавил первый кубанский парламент.

В 1919 году Николая Рябовола убили белогвардейцы, несмотря на открытые антибольшевистские взгляды. Разбираемся, почему так получилось.

Казак с украинскими корнями

Николай Рябовол родился в 1883 году в станице Динской в многодетной казачьей семье, был старшим из 13 детей. Его род переселился на Кубань в первой четверти XIX века с территории средней Украины. Дед Николая Степановича Гурий Рябовол долгое время был атаманом станицы.

Отец Степан Рябовол после увольнения со службы работал станичным писарем. Но денег на обучение сына в Екатеринодарском Войсковом реальном училище не хватало, несмотря на хорошую должность. В старших классах Рябовол зарабатывал на обучение самостоятельно. Та же хроническая нехватка денег заставила его уйти с 3-го курса Киевского политехнического института.

Тем не менее, во время учебы он успел вступить в Киеве в Украинскую революционную партию, стал непреклонным борцом за права и казачьи вольности. В студенческих организациях научился проводить многолюдные собрания.

У себя в станице Рябовол имел репутацию образованного человека. Поэтому в 1909 году земляки отправили его делегатом на учредительный съезд по поводу строительства Черноморско-Кубанской железной дороги. Позже его избрали в организационный комитет в числе двенадцати уполномоченных по строительству. Рябовол также занимался подбором строительно-технического персонала. В 1914 году он стал одним из директоров правления.

Черноморско-Кубанскую железную дорогу на Кубани называли казачьей — она была построена на средства, которые внесли более 50 местных станиц в акционерный фонд дороги. Движение по ней открылось 11 сентября 1916 года.

Еще до революции 1917 года, находясь в должности чиновника и путешествуя по России, он пришел к выводу об ущербности централизованной авторитарной власти. Позже, уже во время сотрудничества с Добровольческой армией, он осознал диктаторский характер белой власти:

Если не изменится политика Добровольческой армии, все может рухнуть. Мы не желаем бороться с народами. Все рухнет, если будем продвигаться вперед и назначать губернаторов

Николай Рябовол, «Протоколы и стенограммы заседаний кубанских краевой и законодательных Рад, 1917-1920 гг»

Политические убеждения родом из станицы

До революции Рябовол уже был известен как сторонник федерализма — за ним следили в охранном отделении, ответственном за политический сыск. В 1914 году, когда он занимал должность председателя правления Черноморско-Кубанской железной дороги, у него и у всех его подчиненных полиция произвела тщательный обыск, но не нашла ничего компрометирующего.

Причину приверженности Рябовола к идеям федерализма, вероятно, нужно искать в семье и станичном окружении. Этнический сепаратизм был характерен для запорожского казачества и уходил корнями в традиции Сечи. В начале XIX века казаки привезли с собой культуру самоуправления на Кубань, но со временем царская власть лишила их права на независимость. Надежда на возвращение казачьей вольницы долго жила в памяти станичных казаков.

Февральская революция 1917 года дала Рябоволу шанс реализовать проект по суверенизации Кубанской области. Совместно с Лукой Бычем Рябоволу удалось в кратчайшие сроки создать казачий парламент — Раду. В Раде он принадлежал к фракции черноморцев, выступавших за федерализацию Кубани.

Николай Рябовол считал, что Россия должна стать федерацией свободных народов и республик. Он верил в торжество демократии, но понимал, что новой России и Кубани требуется время, чтобы встать в один ряд с передовыми республиками Запада. Обращаясь в Раде в ноябре 1918 года к союзникам (Великобритании и Франции), он говорил: «Мы на вас смотрим как на наших учителей по пути демократизма».

Читайте также:

Рябовол был бессменным председателем краевой и законодательной рад с сентября 1917 по июнь 1919 года. До революции в октябре 1917-го в этой должности он поддерживал создание Юго-Восточного союза, «Временных положений» (кубанской конституции), продвигал идею независимости Кубанского края. Но через несколько месяцев после Октябрьского переворота большевики заняли Екатеринодар, и Раде пришлось бежать.

О чем Рябовол договаривался с Украиной

После Октябрьской революции в России началась Гражданская война. Кубанский (ледяной) поход под командованием генерала Корнилова стал первым маневром Добровольческой армии в феврале 1918 года. Во время этой операции правительственные войска Кубанской области заключили военно-политический союз с добровольцами.

По условиям союза, кубанский правительственный отряд на время операции переходил под командование Корнилова. Тот пообещал, что при занятии белыми Екатеринодара казаки смогут воссоздать независимую Кубанскую армию. Рябовол относился к главнокомандующему с доверием и симпатией — чего нельзя будет позже сказать об отношении к Деникину, утверждали современники. При штурме Екатеринодара генерал Корнилов погиб, а объединенные войска отступили к Дону.

В это же время (3 марта 1918 года) советское правительство подписывает Брест‑Литовский сепаратный мирный договор, и немцы занимают Киев с Ростовом-на-Дону. Узнав об этом, кубанское правительство принимает решение отправить делегации на оккупированные территории, чтобы наладить там союзнические контакты.

На складах Украины оставались огромные запасы русского оружия, и целью дипломатической акции стало получение права забрать его на нужды добровольческого движения. Делегацию к немецкому управлению на Дон возглавил Быч, в Киев отправился Рябовол.

Внешний вид делегации на Украину Даниил Скобцов, участник событий, описывал так:

Вид у нас был очень неказистый: одеты в плохо пригнанные черкески, на головах кудлатые старые шапки, на ногах смазные сапоги… внешность совсем не дипломатической миссии

Даниил Скобцов, «Три года революции и гражданской войны на Кубани»

В Киеве делегация встретилась с гетманом Скоропадским. В разговоре с Рябоволом гетман дал понять, что поможет Кубани с оружием. Это была уловка, разыгранная германским командованием, — когда подошел момент обсуждения конкретных сроков поставок и их количества, украинцы изменили условия. Вместе с немецким командованием они были согласны отдать оружие только в том случае, если Кубань присоединится к Украине на автономных началах. Фактически это означало подчинение края немцам.

Конечно, для кубанцев это было неприемлемо. В итоге Рябоволу удалось договориться лишь о небольших поставках для объединенной армии.

Читайте также:

Конфликт с Добровольческой армией

Союз, заключенный между добровольцами и кубанцами, дал трещину сразу же после взятия Екатеринодара — 4 августа 1918 года. Отношения осложнялись тем, что командование Добровольческой армии грезило о «единой и неделимой» России и не торопилось исполнять свои обещания по восстановлению Кубанской армии и суверенитета края.

Не было среди кубанских деятелей другого человека, который собрал бы на себя столько неприязни добровольцев, как Рябовол

Даниил Скобцов, «Три года революции и гражданской войны на Кубани»

Напряженность в отношениях между Деникиным и Радой не переставала расти. В феврале 1919-го Рябовол, комментируя статус отношений с Особым совещанием Деникина (орган, выполнявший функции правительства), заявлял: «Кубанское казачество поставлено в необходимость головами своих детей платить за грехи разных политических проходимцев». Выход он видел в том, чтобы немедленно взять в свои руки внешнюю политику и «отстранить третьих лиц, нами распоряжающихся».

В условиях противостояния с властью, позиционирующей себя всероссийской, председатель Рады Рябовол взял курс на продолжение борьбы за права региона. Одним из важных планов в этом направлении было возобновление работы Юго-Восточного союза.

Юго-Восточный союз казачьих войск, горцев Кавказа и вольных народов степей — объединение Донского, Кубанского, Терского и Астраханского казачьих войск, представителей калмыков, горских народов Дагестана и Закатальского округа, Терского края, Кубанского края, Сухумского края, степных народов Терского края и Ставропольской губернии. Цель союза — создать государственно-территориальную единицу, управляемую на принципах конфедерации. Создан 20 октября 1917 года, но из-за Октябрьского перевората прекратил деятельность на неопределенный срок.

Рябоволу удалось назначить съезд Юго-Восточного союза на 13 июня 1919 года в Ростове-на-Дону, несмотря на неодобрение администрации Деникина. Но именно этот съезд в «Палас-Отеле» стал для него фатальным.

Читайте также:

Убийство от рук «своих»

На открытии съезда Юго-Восточного союза 13 июня Рябовол выступил с готовностью объединиться в тесном союзе с донскими и терскими казаками, чтобы вместе бороться против диктатуры большевиков и белогвардейцев. Но главным моментом выступления была его резкая критика Особого совещания — законосовещательного и распорядительного органа управления антибольшевистскими силами на юге России.

Вот отрывок из речи Рябовола на съезде: «В ноябре, вслед за нашим возвращением в Екатеринодар, был разработан вопрос об организации центральной всероссийской власти группой политических деятелей, приехавших бог знает откуда, не то из Одессы, не то из Крыма. Мы протестовали против их проекта, потому что они предлагали диктатуру».

Когда пришли добровольцы в Черноморскую губернию и завели там губернаторский режим, то с населением в 200 тыс. они так управились, что крестьяне сплошь обратились в большевиков

Николай Рябовол, речь на съезде Юго-Восточного союза 13 июня 1919 года

Читайте также  Отит его стадии

После заседания Рябовол с членами кубанской делегации и некой госпожой Хатимской до поздней ночи ужинали в ресторане при отеле. После ужина Рябовол вызвался проводить новую знакомую, но по дороге был убит двумя выстрелами из револьвера в голову, смерть наступила мгновенно. Преступнику удалось скрыться на автомобиле.

Новость об убийстве председателя Рады восприняли неоднозначно. Белые в основном ликовали, а вот для казаков это была трагедия. Рада объявила трехдневный траур, а также постановила закрыть все газеты, травившие покойного.

В ростовской газете «На Москву» монархист Пуришкевич опубликовал стихотворение «Кубань и Рада», посвященное убийству Рябовола и использованию его смерти в пропагандистских целях. Фрагмент стихотворения:

Самостийным вожделеньям
Чудный выискав предлог,
По станицам, по селеньям
Шлют гонцов, сбиваясь с ног.
Труп для них стал жирным злаком
(Рябовол душой был наг)
. Но хотят они казакам
Сунуть в руки красный флаг.

Расследование преступления к задержанию виновных не привело. Но многочисленные улики указывали на участие в убийстве офицеров Добровольческой армии. Однако есть версия, что главнокомандующий Деникин ничего не знал о готовящемся преступлении, а убийцы действовали как частные лица.

Убийство Рябовола в июне, а затем частичный арест осенью 1919 года кубанских делегатов, ездивших на Парижскую мирную конференцию, стали импульсом к разгону кубанского парламента. На Кубани установилась прямая власть Особого совещания. Узнав об этом, казаки, воевавшие в армии Деникина за пределами Кубани, стали массово покидать свои позиции и возвращаться домой. Поход белых на Москву провалился. Добровольцы без помощи кубанских казаков отступали до самого Новороссийска, откуда в январе-феврале 1920 года в панике отплыли в Крым.

Материал подготовлен в рамках спецпроекта «1917 на Кубани»

«Почему не знают Рябовола». Книговед о том, как казакам сберечь «корни»

На сентябрь в этом году приходится памятная дата: 320 лет Кубанскому казачьему войску.

Мы теряем корни?

Светлана Лазебная, «АиФ-Юг»: Виктор Кириллович, в прошлом казаки — вольные люди, а также служившие на окраинах страны. Какое определение можно дать современному казачеству и казакам?

Виктор Чумаченко: Это, прежде всего, люди, ищущие духовные корни, истосковавшиеся по чувству локтя, возможности жить по законам товарищества, совести, неравнодушные к судьбам отчизны. Им присущи необыкновенно развитое чувство собственного достоинства, мужественность, семейственность, готовность к самопожертвованию во имя тех идеалов, которые впитаны с молоком матери и которые именно поэтому кажутся им единственно правильными. Также их черта — презрение к избыточному накопительству, готовность поделиться последним…

— К сожалению, на слуху больше те, кого молва окрестила «ряжеными». Как возникла эта имиджевая проблема, можно ли ее исправить?

— Временной разрыв между поколениями того, еще царского, казачества и нынешнего, постсоветского, слишком велик. Многое из народной памяти вытравили каленым железом. Лучшие из лучших стали жертвами репрессий. Итог печален. Как метко подметил писатель Виктор Лихоносов, «войсковые регалии вернули, а встречать их оказалось уже некому».

Но не следует думать, что казаки сами не видят прорехи своего имиджа. Очень даже видят и с давних времен любят над ними потешаться. В XIX веке в казачьих станицах была почитаема народная картина «Казак Мамай». На ней изображался расхристанный казак с колодой карт у походного костерка. Рядом початая пляшка горилки. Внизу картины писались про Мамая длинные стихи, приведу лишь первые строки: «Казак — душа правдивая, // Сорочки нэ мае, // Колы не пье, товошибье — // Такы не гуляе».

Такая степень самоиронии сейчас явление редкостное. Рецепт во спасение тут один: казачество должно иметь свою казачью интеллигенцию, которая возьмет на себя дело просвещения и воспитания. Пестовать ее надо с малых лет. Отношение к ней должно быть особое, трепетное. Такое, как проявил когда-то атаман Цакни к юному Щербине, тогда — автору всего лишь заметки в «Кубанских областных ведомостях». Он пригласил его к себе, а когда тот явился и смущенно жался к стене среди вольготно расположившихся в приемной «заслуженных» и «награжденных» казацюр, первым пригласил зайти. Внимательно выслушал и, узнав, что талантливый юноша мечтает о войсковой стипендии для учебы, пообещал немедленно решить этот вопрос. Так с казачьего благословения начался путь в большую науку нашего Федора Андреевича, знатока кубанской истории и основателя российской бюджетной статистики.

Необходимость союза с интеллигенцией, кажется, понимал прежний атаман Владимир Прокофьевич Громов. Зайти к нему «на сухарики» мог едва ли не каждый. При нем много лет выходила газета, дважды напечатали массовым тиражом «Историю Кубанского казачьего войска». Громов собирал интеллигенцию на атаманский прием с чайком и прочими напитками. В этом неформальном единении был толк. С некоторых пор пути казачества и творческого люда несколько разошлись. Казачья периодика практически исчезла. Многие из тех, кто потенциально мог влиться в ряды казачества и составить интеллектуальное ядро войска, по разным причинам дистанцировались.

И куры не шептали

— Ваши слова: «Чтобы казачья тема процветала, должен быть спрос и социальный заказ. Кубанское казачье войско есть, а заказа на казачью культуру нет». А почему?

— Мне кажется, проблема в заявляемых приоритетах, принимаемых программах и людях, которые их формулируют. Да, там много всевозможных спортивных состязаний, и это хорошо. Мы все хотим, чтобы наши парни были мужественными, здоровыми и красивыми. Не забыты парады и маршировки, почетные караулы, встречи и проводы. Но где культура? Считается, что это излишние траты, баловство. Даже деньги на издание собрания неизданных ранее произведений «козачого дида» Щербины выделяет благотворительный фонд, а не родное войско. Боюсь, 175-летие со дня рождения патриарха кубанского казачества (в 2024-м) мы встретим, так и не закончив издание заветного шеститомника.

Через два года — 200 лет со дня рождения историка, генерала Ивана Диомидовича Попко. Пора начинать готовиться, если хотим провести его красиво, с изданными текстами, новыми разработками биографии прославленного ученого. Но, как говорят кубанцы, пока и куры не шептали. А ведь такие конкретные мероприятия мобилизуют и интеллигенцию, и рядовых строевых казаков, они продолжительны и эффективны в воспитательном смысле.

При одном условии: если это не мероприятие одного дня, а некий процесс во времени. А то получится, как на праздновании юбилея первого кубанского народного президента, председателя Кубанской Рады Николая Степановича Рябовола в станице Динской. Казаков на празднестве было много, и те, кто стоял близко к их рядам, слышали, о чем переговариваются служивые. А сокрушались они на тему: «И кто этот Рябовол такой, что ему столько почестей?» Выветрилось это когда-то всенародно любимое имя из памяти народной. А еще до войны в кубанских станицах можно было услышать горестную песнь о трагической гибели Миколы, «батьки ридного», борца за родное казачество.

Не отрекаются любя

— О возрождении традиций казачества говорят так давно и при этом так невнятно, что исчезло само понимание, что конкретно возрождать. На ваш взгляд, что из категории ушедшего нуждается в реанимации?

— Смотря кто говорит. Казачьи генералы озабочены возрождением боевых традиций. Экономистам и социологам интересны попытки реанимировать бытовой уклад, навыки хозяйствования на земле. Этнологи изучают жизнеспособность обрядовых традиций и фольклора. Мне как литературоведу и книговеду интересна история казачьей словесности. Тружусь над этим три десятка лет. Моему личному собранию книг, рукописей, фотографий позавидует государственный музей.

Возрождение казачества — задача комплексная, здесь нет ничего лишнего. Поиск соразмерных пропорций ведется. Но культура, как я уже сказал, явно не в чести. Кому предъявлять претензии, даже не знаю. Ведь, как правило, деньги выделяют одни, и немалые, тратят их другие, а реально занимаются возрождением третьи, которые лишены всяких рычагов влияния на общий процесс. Когда-то были всякие советы «при ком-то», которые, конечно, тоже ни на что не влияли, но о них хоть было слышно. А есть ли они сейчас? А если есть, то не на бумаге ли только?

— «Когда исчезает народный язык, — народа нет более!» — писал Ушинский. Балачка умирает. Может, попытки что-то возрождать изначально обречены на провал?

— Необыкновенное языковое богатство, данное кубанцам Богом, — наше бесценное наследие. Без литературного нормированного языка невозможен прогресс науки, да и само существование государства. Но не стоит отрекаться и от родного, материнского, изначального. Иметь хотя бы общее понятие о родном казачьем языке никому не помешает. Если, конечно, мы хотим остаться не только россиянами, но и «завзятыми кубанцами». Стоит ли возрождать утраченное? Вопрос непростой. По мне же воскрешать — значит активировать в человеке до поры до времени «выключенные» гены, жить в унисон с живыми традициями по законам, которые диктует день сегодняшний.

Рябовол, Николай Степанович

К убанскому «незалежнику» Миколе Рябоволу — 125 лет

Денис Шульгатый, историк

Кубанская народная республика…На современной карте России мы не найдем такого субъекта федерации, да и само такое название сегодня будет восприниматься не иначе как с улыбкой. Однако 90 лет назад подобное образование было не забавной шуткой , а самой что ни на есть суровой реальностью: казачье государство родилось в пламени Гражданской войны, имело своих горячих сторонников и рьяных противников и раздираемое внутренними распрями не выдержало ужасающего натиска большевистской диктатуры. Семнадцатого декабря мы отвечаем 125 лет со дня рождения одного из самых рьяных приверженцев идеи независимого Кубанского государства — Николая Степановича Рябовола.

Читайте также  Ремонт электропневматического контактора

Самым ярким и упорный казачий «самостийник» , «импульс кубанского сепаратизма». по выражению Антона Деникина, Микола Рябовол родился в 1883 году в семье казака станицы Динской. В семье станичного писаря, своего отца он был старшим из 13 детей. Отцу стоило много труда обучать своего первенца в начальных классах Екатеринодарского Войскового реального училища и поэтому средства для продолжения образования в старших классах и в Киевском Политехническом институте пришлось добывать самому молодому Рябоволу. Тогда же Рябовол стал участвовать в деятельности украинских просветительских организаций-громад, проникаясь идеями украинского национализма. Из-за недостатка средств он с третьего курса ушел из училища и вернуться на Кубань. В 27 лет он стал директором правления Черноморско-Кубанской железной дороги.

В 1915 году Рябовола мобилизуют в российскую армию. Он заканчивает военно-инженерное училище, служит в Финляндии, но в 1917 году возвращается на Кубань. Политическая жизнь в Кубанской области бурлила, казачество словно очнувшись от монархической спячки разделилось на две неравные части. Значительная часть казачества Кубани (в основном «черноморцы» — потомки переселившихся в конце XVIII века на Кубань запорожцев), экономически и политически более сильная, в определённой мере тяготела к Украине. Представители данной «черноморской» партии осуществляли контакты со всеми небольшевистскими силами Украины и вели с ними переговоры о возможности объединения и его форме. В то же время другая часть казаков — линейцы, по преимуществу русскоязычные, настороженно относилась к идее самостийной Кубани, предпочитая видеть ее в составе России, пусть даже и на правах автономии. Рябовол как чуткий политик, не желающий раскола в Кубаснком казачьем войске всячески старался сгладить назревающие противоречия. 24 сентября 1917 года начала свою работу вторая сессия Кубанского Военного Совета, на нее пригласили представителей Украины. Они выступили на одном из заседаний Совета. Микола Рябовол приветствовал их (сначала русским языком): «Украина прислала к нам в гости своих послов. Братья казаки-линейцы! Я уверен, что вы не осудите, а поймете вашими сердцами то чувство, которое наполняет мою душу. но только ли мою? Души всех козаков-черноморцев в эту минуту. Поприветствуем же послов Матери-Украины на языке наших родителей, дедов и прадедов.»

В ноябре 1917 года Рябовол становится председателем Законодательной рады. Именно стал инициатором провозглашения 8 января 1918 года Кубанской республики. Противостоящая большевикам Кубанская народная республика первоначально заключила против них союз с Украинской державой гетмана Скоропадского (планировалось объединение Украинской державы, Всевеликого Войска Донского и Кубанской Народной Республики на федеративных началах), затем с Добровольческой армией генерала Корнилова (после его смерти — Деникина).
В любом случае все разногласия между «сепаратистами» и «единонеделимцами» отступили на второй план перед большевистской угрозой. Рада не смогла отстоять Екатеринодар перед красным натиском и вступила в союз с Добровольческой армией, которой командовал Корнилов. С ним Рябовол и другие федералисты находили общий язык, но после смерти Лавра Григорьвича его сменил убежденный централизатор Деникин.

Для противовеса Добровольческой армии Микола Рябовол во главе кубанской правительственной делегации отправляется на Украину. В то время к власти в стране пришел гетман Павло Скоропадский. По воспоминаниям тогдашнего украинского министра Дмитро Дорошенко, миссией Рябовола было достигнуто тайное соглашение: вести дело к объединению Кубани с Украиной в рамках федерации. Была оказана помощь деньгами и оружием. Вынашивались планы по высадке на Кубань украинского десанта, поддержанного кубанскими казаками, которые должны были поднять восстание в занятых красными населенных пунктах, но вмешательство разведки генерала Деникина оттянуло решение дела и в конечном итоге потеряло ее. 10—23 июня 1918 года состоялось новочеркасское совещание кубанцев. На ней обсуждались результаты украинско-кубанских переговоров. От Добровольческой армии с ультиматумом выступил генерал Алексеев, который сказал, что не допустит объединения Украину с Кубанью. Взвесив на сложную политическую ситуацию, кубанцы большинством голосов проголосовали за сотрудничество с Добровольческой армией. Сыграло роль и отношение гетмана Скоропадского в Кубань как в автономии в составе Украины, а не равноправного партнера в Федерации.

После того, как Кубань была очищена от большевиков, надежды казаков получить независимость на штыках Добровольческой армии не оправдались. После взятия Екатеринодару руководство Добровольческой армии стала травля проводников кубанского правительства. Рябовол вернулся в кубанскую столицу и встал в жесткую оппозицию к Добровольческой армии. Председатель Рады резко критиковал особое совещание при генерале Деникине «компанию самозванцев из кадетов и черносотенцев, которая вздумало объявить себя правительственной властью». Идее «Единой и Неделимой» он противопоставлял идею «вольного союза вольных народов». Для воплощения этой идеи в жизнь Микола Рябовол выступил инициатором проведения конференции в Ростове с участием казачьих обществ Дона, Терека и Кубани.

В день своего выезда на конференцию председатель Войсковой рады обедал у близких приятелей. Неожиданно Рябовол сказал: «А все ж я уверен, что добровольцы меня убьют — сейчас или позже, а все-таки убьют. ».Предвиденье сбылось — 13 июня 1919 года конференция начала свою работу, а уже на следующий день председатель Кубанской краевой рады был убит неизвестным злоумышленником. Хотя убийцу так и не нашли, никто не сомневался, что это дело рук деникинской контрразведки.

На Кубани был объявлен трехдневный траур. Торжественные похороны состоялись 19 июня в Екатеринодаре. С вокзала по Екатерининской и Бурсаковской улицам в окружении военного караула процессия подошла к зданию Рады. Черный флаг развивался над ним, черной тканью были задрапированы колонны. С прощальным словом у могилы выступил «старейший казак», известный ученый и автор «Истории кубанского казачьего войска» Федор Щербина.

На Кубани до недавнего времени фамилия Рябовола фактически была запрещена, но кубанские казаки, передавая из поколения в поколение, сохранили песню-гимн, песню о Николае Рябовола. какой уже свыше 70 лет.
Спы ты, любый наш Мыкола,
Нэ забудэм мы тэбэ николэ.
Шо ты зробыв для народу,
А сам умэр за свободу.
Прыд твоею й мы труною
Клянэмося мы пэрэд тобою.
Будэм с тэбэ пример браты,
Кубань ридну защищаты.

Нынешние правители Кубани очень любят говорить о «возвращении к истокам», подчеркивать, что Кубань- «казачий край» и грозно надувать щеки под песни Кубанского казачьего хора. При этом наш край будут продолжать налево и направо продавать Москве. Интересно найдется ли когда-нибудь хоть один человек среди наших власть предержащих, кто бы мог наконец отдать должное человеку который положил всю свою жизнь на благо и процветание родного края.

Рябовол, Николай Степанович

Иван Михайлович Калинин

«Русская Вандея»… Столь многообещающая аналогия с роялистской Вандеей времен Великой французской революции способна заинтриговать самого взыскательного читателя. И это при том, что события Гражданской войны 1917–1920 гг. на юге России оставили нам и без того яркую палитру образных сравнений, нашедших отражение в названиях литературных произведений и записок современников. Вспомним «Тихий Дон» М. Шолохова, «Хождение по мукам» А. Толстого, «Россия, кровью умытая» А. Веселого, «Ледяной поход» Р. Гуля и «Железный поток» А. Серафимовича. Особенно точно эта метафоричность проявилась в двух последних произведениях, повествующих о героике легендарных походов белой Добровольческой и красной Таманской армий. Тогда, в далёком 1918 году, на просторах Кубани и Черноморья подобно двум стихиям буквально схлестнулись «лед» старой и «пламень» новой, революционной России.

В воспоминаниях Ивана Калинина мы обнаруживаем насыщенную сочными красками и колоритными образами картину Гражданской войны на юге России, разительно отличающуюся от ее двухцветного «красно-белого» стереотипа. Достаточно взглянуть на оглавление «Русской Вандеи»: В конце мировой бойни…Столица вольной Кубани. Верхи Доброволии. Всевеликое войско Донское… Бычье стадо… Генерал Шкуро… Мамонтовский рейд… Круг кружится. Рада радуется. Убийство Н. С. Рябовола… Екатеринодарское действо… В зеленом кольце. Новороссийская катастрофа. Вместе с тем, говоря об исторической правомерности использования автором самого образа «русской Вандеи» применительно к казачьему югу России, следует согласиться с автором предисловия к воспоминаниям Анишевым: «Казачество в массе своей не хотело возрождения старой помещичьей монархии… Оно хотело сохранить привилегии особого военного сословия, но не хотело нести тяжести военной службы». Так что вопреки названию воспоминаний на роль монархистов оно явно не претендовало.

Более того, с началом революционных преобразований казачество Кубани и «зеленые» повстанцы — крестьяне Черноморской губернии начали искать свой, третий путь в революции. Они не разделяли радикализма двух противоборствующих диктатур: ни «большевизма слева» (или «комиссародержавия», как называли современники власть Совета Народных Комиссаров), ни «большевизма справа» (сторонников восстановления в России самодержавия). Интересно отметить, что на Кубани всех контрреволюционеров после подавления в августе 1917 г. выступления Корнилова, поддержанного партией кадетов (конституционных демократов, в недавнем прошлом ратовавших за конституционную монархию в России), называли кадетами[1].

Читайте также  Сердечно-сосудистая недостаточность 2

«Мы не большевики и не кадеты. Мы казаки — ней-тралитеты», — распевали частушки донцы и кубанцы. Но в отличие от «старшего брата» — Всевеликого войска Донского, вместе с терцами послушно следовавшего за генералом Деникиным в его «единую и неделимую» Россию, Кубанская рада, даже оказавшись в 1918 году вместе с Добровольческой армией по одну сторону баррикад, видела себя самостоятельным субъектом будущей российской федерации. «И журчит Кубань водам Терека — я республика, как Америка», — иронизировали над кубанскими «хведерастами» великодержавные острословы после неудачной попытки кубанской делегации в 1919 г. на Версальской мирной конференции в Париже вступить в Лигу наций. Но одними пародиями противостояние в лагере белых не ограничилось. Сначала в Ростове-на-Дону деникинскими офицерами был застрелен председатель Кубанской рады Н. С. Рябовол, а вскоре в ходе «Екатеринодарско-го действа» по приказу генерала П. Н. Врангеля повешен член рады и парижской делегации полковой священник А. И. Кулабухов.

Террор стал не только терновым венцом революции, но и ее знаменателем, уравнявшим жертвы противоборствующих сторон. Он не был исключительно «красным» или «белым», как традиционно принято было считать в жестких рамках «классового» подхода советской и эмигрантской историографии, — в условиях войны «всех против всех» он был тотальным. Белый был — красным стал: / Кровь обагрила./ Красным был — белый стал:/ Смерть побелила, — писала в декабре 1920-го Марина Цветаева.

«Своими среди чужих и чужими среди своих» оказались в те годы многие. Среди них был и автор «Русской Вандеи» полковник Иван Михайлович Калинин. Выпускник юнкерского училища и престижной Александровской Военно-Юридической Академии, участник Первой мировой войны, он всю жизнь мечтал заняться изучением истории. «До революции моей заветной мечтой было дождаться конца мировой войны, выйти в отставку и продолжать свои научные исследования под руководством академика A.A. Шахматова», — пишет о себе Калинин. Однако судьба распорядилась по-другому. Во время Гражданской зимой 1919/20 г. при оставлении Донской армией Новочеркасска автору пришлось лишиться того, что было достигнуто им на научной стезе: «Я готов был плакать, расставаясь со своей библиотекой. Приходилось бросать оттиски своих небольших научных работ, отпечатанных еще до революции; журналы со своими статьями; рукописи, вполне подготовленные к печати; этнографические материалы, собранные перед войной, во время командирования меня Академией Наук на север, и еще не обработанные; альбомы со снимками, разные коллекции, письма некоторых видных ученых, — словом, все, что давало содержание моей духовной жизни. Мировая война помешала мне уйти с военной службы и отдаться научной деятельности. Гражданская — погубила те материалы, над которыми я всегда работал с гораздо большей любовью, чем над обвинительными актами»[2].

Но вернемся вместе с автором воспоминаний в год 1917-й. «К моменту февральской революции я занимал должность помощника военного прокурора Кавказского военно-окружного суда, — пишет о себе И. Калинин, — а после Февраля был назначен товарищем (заместителем) полевого военного прокурора Кавказского фронта. Я не был политиком, но не переносил Союза русского народа. Падение монархии приветствовал. В 1917 году в г. Эрзе-руме, занимая довольно приличный пост, работал в самом тесном содружестве с Советом солдатских и рабочих депутатов. Меньшевики, эсеры, большевики постоянно навещали меня, зная, что я хотя и внепартийный, но искренно предан делу революции.

Занесенный волею судеб в белый стан, я ни на минуту не изменил своего отрицательного отношения к падшему режиму. За это одни шутливо, а другие с раздражением титуловали меня «большевиком»…Мне, например, не могли простить, что я в г. Эрзеруме не только навещал Совет солдатских и рабочих депутатов, но очень часто действовал в контакте с ним по борьбе с преступностью, сотрудничал в печатном органе этого Совета и т. д. За это некоторые перестали со мной здороваться; другие с петушиным задором грозили расстрелять меня при восстановлении монархии, противником которой я открыто заявлял себя и до революции».

В 1918-м полковнику Калинину удалось перебраться в занятый Добровольческой армией Екатеринодар, откуда в конце сентября 1918 г. он выехал на Дон. «Здесь тоже мобилизовали всех офицеров. Мне ничего другого не оставалось, как поступить на службу в только что сорганизованный Донской военно-окружной суд», — пишет он. Будучи профессиональным военным юристом, Калинин служил сначала помощником военного прокурора, а затем состоял прокурором при временном Донском военном суде. В этой должности ему пришлось рассматривать и так называемые большевистские дела. Калинину не только удалось смягчить обвиняемым наказание, но и оправдать их. После эвакуации из Новороссийска военный прокурор Донской армии полковник Калинин в апреле 1920 г. уже в Крыму возглавил военно-судную часть штаба Донского корпуса.

В ноябре 1920 г. Калинин эвакуировался с остатками Русской армии генерала Врангеля в Турцию, где до своего отъезда в Болгарию продолжил службу помощником военного прокурора Донского корпуса. Весной 1921 г. он стал одним из организаторов «Общеказачьего сельскохозяйственного союза», способствовавшего возвращению казаков в Советскую Россию. В ноябре

Николай Рябовол

Никола́й Степа́нович Рябово́л (укр. Микола Степанович Рябовіл ; 17 декабря 1883, станица Динская, Кубанская область — 14 (27) июня 1919 — казачий политик и общественный деятель, председатель Кубанской Законодательной Рады (1917—1919).

Содержание

  • 1 Детство и юность
  • 2 Военная служба
  • 3 Политическая деятельность
  • 4 Память
  • 5 Примечания
  • 6 Ссылки

Детство и юность [ | ]

В семье станичного писаря, своего отца, Рябовол был старшим из 13 детей. Отцу стоило много труда обучать своего первенца в начальных классах Екатеринодарского Войскового реального училища и поэтому средства для продолжения образования в старших классах и в Киевском политехническом институте пришлось добывать самому молодому Рябоволу. Но окончить высшую школу ему так и не удалось; недостаток средств принудил его уйти с третьего курса механического отделения и искать постоянных заработков. В 1909 году станица делегировала его на учредительный съезд по постройке кооперативной Кубанско-Черноморской железной дороги. Здесь он избран в организационный комитет и принял на себя хлопоты по утверждению властями устава дороги, а также по банковскому финансированию предприятия и по подбору строительно-технического персонала. После успешного завершения задачи Рябовол выдвинут на пост одного из директоров правления.

Военная служба [ | ]

В 1915 году его мобилизовали в армию с откомандированием в военно-инженерное училище, откуда с производством в чин прапорщика он вышел в саперную часть.

Политическая деятельность [ | ]

В мае 1917 года Рябовол возвращается из Финляндии на Кубань. Его сразу избирают председателем Областного Продовольственного Комитета, проводившего снабжение не только Кавказской армии, но и населения прилегающих к фронту районов, подкармливая хлебом и остальную Россию. В сентябре и ноябре того же года Рябовол избирался председателем Войсковой и Законодательной Рады.

Во главе кубанской делегации Рябовол посещал Киев, занятый германцами. Он имел заданием установить с гетманом добрососедские отношения и тем способствовать снабжению казаков оружием из огромных российских запасов, собранных на складах Украины.

Возвратившись на Дон, Рябовол отправился во Второй Кубанский поход. 2 августа 1918 года правительство Кубани получило возможность возобновить свою работу в Екатеринодаре, где Рябовол был избран на пост председателя Краевой Рады.

После выступления с критикой Добровольческой армии на Южнорусской конференции, в 2 часа ночи следующего дня (14 июня по стар. стилю 1919), при возвращении в Палас-отель Рябовол был убит двумя выстрелами из револьвера. Убийство произошло под крышей гостиницы; пули попали сзади в шею и в голову, смерть наступила мгновенно.

Преступление было совершено на территории, контролировавшейся властями Донской республики. Многочисленные улики указывали на участие в убийстве некоторых офицеров Добровольческой армии из ОСВАГ, чему имелись и непосредственные свидетели, но несмотря на это виновники не были обнаружены. С уходом атамана П. Н. Краснова и избранием А. П. Богаевского Войсковым атаманом Войска Донского между правителями Всевеликого Войска Донского и штабом генерала Деникина установилось полное единодушие. Правительство Дона приняло решение закрыть дело. В обществе возникла теория, что Рябовол погиб от руки убийц, подосланных штабом генерала Деникина, хотя никаких весомых доказательств так и не было найдено.

Память [ | ]

После гибели Рябовола Владимир Пуришкевич в ростовской газете «На Москву» опубликовал пасквильное стихотворение «Кубань и Рада».

При советской власти имя Рябовола было предано забвению.

2 августа 1990 года на берегу Алексеевского залива Каховского водохранилища, в рамках празднования 500-летия Запорожского казачества, организованного НРУ, делегация кубанского казачества привезла портрет с надписью «Микола Рябовіл — національний герой України».

18 декабря 2013 года в станице Динской на улице Чапаева (до революции — Базарная) была торжественно открыта мемориальная доска, посвящённая Рябоволу [1] . Кроме того, на окраине родной станицы есть улица Николая Рябовола.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: