Сталинские репрссии в Хакасии - ABCD42.RU

Сталинские репрссии в Хакасии

Сталинские репрссии в Хакасии

2. Основная часть.

· Сталинские репрессии в России.

· Сталинские репрессии в Хакасии.

· Особенности репрессивной политики государства по отношению к гражданам немецкой национальности в 1940 – 1960-е гг.

· Архивные документы о политических репрессиях в Хакасии.

Люди, сквозь призму сегодняшних дней

Помните зверство кровавых вождей.

Их произвол мы не можем забыть.

Нужно его навсегда запретить.

Память замученных в пытках священна.

Память убитых в застенках нетленна.

Где их могилы? Никто нам не скажет.

Пусть на тела их земля пухом ляжет.

Жертвам репрессий с открытой душой.

Провозгласите всевечный покой.

Свечи поставьте, колени склоните

Память о них навсегда сохраните.

В этом году на уроках истории мы подробно изучали первую половину ХХ века. Больше всего меня задела тема сталинских репрессий захлестнувших страну в эти годы. Мне стало интересно, коснулась ли суровая система сталенизма нашей республики, если «да», то насколько. Я поставила своей целью выяснить это и поподробнее разобраться в этом вопросе, узнать, что стало с людьми, судьбы которых непосредственно связаны со сталинскими репрессиями.

Для достижения этой цели, я работала с различной литературой, исследовала списки репрессированных, общалась с людьми, не понаслышке знающих о событиях этих лет.

Тема эта не забыта, и вполне актуальна в наши дни. Одно только существование Саяногорского отделение Хакасской Республиканской общественной организации жертв политических репрессий общества «Мемориал» прямое этому доказательство. Кроме того, 20-21 декабря 2000г. в Абакане состоялась Межрегиональная научно-практическая конференция по теме «Политические репрессии в Хакасии и на юге Восточной Сибири в 1920-1950гг.», в которой денное общество приняло непосредственное участие и даже проявило инициативу о создании мемориального комплекса в долине Бабика. В ходе этой конференции был принят широкий круг рекомендаций по освещению данной темы, в одном из пунктов которого говориться о продолжении практики подобных конференций.

Политические репрессии в России

Дискуссии в области теории и методологии исторических исследований в России продолжаются[2], в том числе по выбранной мною теме.

Известно, что при переходе от одной социальной системы к другой происходит смена одной конъюкторно-исторической парадигмы другой. Во второй половине 1980-х г. вплоть до середины 1990-х г. не только среди публицистов, но и историков начался поход за «негативом». В результате все вновь свелось к старой схеме: поиску «виновных», определению «вины» и констатации «стратегической ошибки», после которой развитие России пошло по «неверному пути»[3].

Ярким примером четкого следования этой схемы служат многочисленные труды Д.А.Волкогонова.

Репрессии сталинского режима в исследованиях конца 80-х начала 90-х гг. оценивались как извращение и деформация политической системы социализма и связывались с личностью Сталина.[4]

С начала 1990-х гг. тема политических репрессий стала самостоятельным объектом изучения.

Большая часть российских исследователей 1990-х г. считают, что репрессивная политика советского государства тесно связана со строительством в его марксистко-ленинском понимании социализма в СССР, с тотальным вмешательством и насилием государства и партии во все сферы жизнедеятельности человека.

Об этом свидетельствуют и исследования по нашему региону. Так, репрессивная политика советского государства в условиях Сибири исследуется в докторской диссертации С.А.Папкова «Репрессивная политика Советского государства в Сибири (1928 — июнь 1941 гг.). « – Новосибирск, 2000 и кандидатской диссертации С.В.Карлова «Массовые репрессии в 1930 гг. (На материалах Хакасии)». – Красноярск, 2000.

Хотя Октябрьская революция одной из своих конечных целей ставила ликвидацию насилия. Как писал В.И.Ленин «… в нашем идеале нет места насилию над людьми…», «…Все развитие ведет к уничтожению насильственного господства одной части общества над другой».[5] Однако тория сразу же стала расходиться с практикой. Уже в 1918 г. террор объявляется, по сути государственной политикой. 5 сентября 1918 г. был издан декрет СНК о красном терроре, подписанный Петровским, Курским и Бондч-Бруевичем. В нем разрешалось расстреливать «всех лиц, сопричастных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Кроме указаний о массовых расстрелах, в частности, говорилось: «обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях».[6] Кровопролитная гражданская война, сопровождающаяся массовым террором и насилием с обеих сторон, наложила глубокий отпечаток на психологию масс, особенно руководителей низового звена, уверовавших в насилие как универсальное средство разрешения всех проблем.

Позднее в концепции построения социализма, которой придерживался Сталин и часть большевиков, насилие занимало все большее место. По данной концепции, «ликвидации» подлежали нэпман и кулак, а сделать это без прямого насилия было невозможно, как невозможно было изъять средства накопления у этой части населения, переместить массу населения из деревни в город, объединить крестьян в колхозы, наладить дисциплину труда среди крестьян, пришедших на фабрики и заводы.

Уже с первых лет существования Советское правительство, увлеченное идеей быстрого построения социализма, решило перевоспитать противников Советской власти трудом. В середине 1923 г. в стане насчитывалось 702 исправительных учреждения: концлагеря, исправ-дома, тюрьмы, сельхозпоселения и домзаки. В них содержалось около 140 тыс. человек. В числе первых в июле 1923 г. был создан СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения ОГПУ. (В 1936 г. лагерь переименован в Соловецкую тюрьму особого назначения – СТОН). [7]

Осенью 1926 г. принят декрет ВЦИК, в котором говорилось, что теперь можно содержать преступников без конвоя. «Приковавшись, они будут возвращаться в здоровую советскую трудовую семью». Было убеждение, что труд и только труд преобразует личность, что пора покончить с тюрьмами – гнусным наследием эксплуататорского режима, создав вместо них лагеря, чтобы свободный труд не совсем свободно собравшихся людей способствовал «перековке» преступников и правонарушителей в полноценных граждан страны.[8]

Именно с этого момента, по мнению многих исследователей в СССР начал строиться казарменный социализм, население которого постоянно находилось в состоянии страха.

Создавалась эта атмосфера, прежде всего с помощью насилия. Именно тогда и родилась теория обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму, которая оправдывала беззаконье и репрессии.

Именно в 30-е годы в период быстрого роста лагерей начинаются громко сфабрикованные политические процессы, на некоторых из них остановимся.

«Союз марксистов-ленинцев». В марте 1932 года Мартемьян Никитич Тюрин, бывший секретарь Краснопресненского райкома ВКП (б) г. Москвы подготовил проекты двух документов под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и обращение «Ко всем членам ВКП (б)», позднее эти документы легли в основу совещания, проведенного в августе 1932 года в д. Головине под Москвой. В обращении шла речь о смещении Сталина с поста Генсека партии. Так в нем говорилось «Печать, могучее средство коммунистического воспитания и оружие ленинизма, в руках Сталина и его клики стала чудовищной фабрикой лжи, надувательства и терроризирования масс».[9]

Сталинские репрссии в Хакасии

Сотрудники НКВД с разрешения ЦК ВКПБ широко применяли недозволенные методы следствия к обвиняемому: допрос «конвейерный» сутками без сна и

Сталинские репрссии в Хакасии

Другие материалы по предмету

  1. Введение.
  2. Основная часть.
  3. Сталинские репрессии в России.
  4. Сталинские репрессии в Хакасии.
  5. Особенности репрессивной политики государства по отношению к гражданам немецкой национальности в 1940 1960-е гг.
  6. Архивные документы о политических репрессиях в Хакасии.
  7. Заключение.

Люди, сквозь призму сегодняшних дней

Помните зверство кровавых вождей.

Их произвол мы не можем забыть.

Нужно его навсегда запретить.

Память замученных в пытках священна.

Память убитых в застенках нетленна.

Где их могилы? Никто нам не скажет.

Пусть на тела их земля пухом ляжет.

Жертвам репрессий с открытой душой.

Провозгласите всевечный покой.

Свечи поставьте, колени склоните

Память о них навсегда сохраните.

В этом году на уроках истории мы подробно изучали первую половину ХХ века. Больше всего меня задела тема сталинских репрессий захлестнувших страну в эти годы. Мне стало интересно, коснулась ли суровая система сталенизма нашей республики, если «да», то насколько. Я поставила своей целью выяснить это и поподробнее разобраться в этом вопросе, узнать, что стало с людьми, судьбы которых непосредственно связаны со сталинскими репрессиями.

Для достижения этой цели, я работала с различной литературой, исследовала списки репрессированных, общалась с людьми, не понаслышке знающих о событиях этих лет.

Тема эта не забыта, и вполне актуальна в наши дни. Одно только существование Саяногорского отделение Хакасской Республиканской общественной организации жертв политических репрессий общества «Мемориал» прямое этому доказательство. Кроме того, 20-21 декабря 2000г. в Абакане состоялась Межрегиональная научно-практическая конференция по теме «Политические репрессии в Хакасии и на юге Восточной Сибири в 1920-1950гг.», в которой денное общество приняло непосредственное участие и даже проявило инициативу о создании мемориального комплекса в долине Бабика. В ходе этой конференции был принят широкий круг рекомендаций по освещению данной темы, в одном из пунктов которого говориться о продолжении практики подобных конференций.

Политические репрессии в России

Дискуссии в области теории и методологии исторических исследований в России продолжаются, в том числе по выбранной мною теме.

Известно, что при переходе от одной социальной системы к другой происходит смена одной конъюкторно-исторической парадигмы другой. Во второй половине 1980-х г. вплоть до середины 1990-х г. не только среди публицистов, но и историков начался поход за «негативом». В результате все вновь свелось к старой схеме: поиску «виновных», определению «вины» и констатации «стратегической ошибки», после которой развитие России пошло по «неверному пути».

Ярким примером четкого следования этой схемы служат многочисленные труды Д.А.Волкогонова.

Репрессии сталинского режима в исследованиях конца 80-х начала 90-х гг. оценивались как извращение и деформация политической системы социализма и связывались с личностью Сталина.

С начала 1990-х гг. тема политических репрессий стала самостоятельным объектом изучения.

Большая часть российских исследователей 1990-х г. считают, что репрессивная политика советского государства тесно связана со строительством в его марксистко-ленинском понимании социализма в СССР, с тотальным вмешательством и насилием государства и партии во все сферы жизнедеятельности человека.

Об этом свидетельствуют и исследования по нашему региону. Так, репрессивная политика советского государства в условиях Сибири исследуется в докторской диссертации С.А.Папкова «Репрессивная политика Советского государства в Сибири (1928 — июнь 1941 гг.). « Новосибирск, 2000 и кандидатской диссертации С.В.Карлова «Массовые репрессии в 1930 гг. (На материалах Хакасии)». Красноярск, 2000.

Читайте также  Прогнозирование развития агропромышленного комплекса

Хотя Октябрьская революция одной из своих конечных целей ставила ликвидацию насилия. Как писал В.И.Ленин «… в нашем идеале нет места насилию над людьми…», «…Все развитие ведет к уничтожению насильственного господства одной части общества над другой». Однако тория сразу же стала расходиться с практикой. Уже в 1918 г. террор объявляется, по сути государственной политикой. 5 сентября 1918 г. был издан декрет СНК о красном терроре, подписанный Петровским, Курским и Бондч-Бруевичем. В нем разрешалось расстреливать «всех лиц, сопричастных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Кроме указаний о массовых расстрелах, в частности, говорилось: «обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях». Кровопролитная гражданская война, сопровождающаяся массовым террором и насилием с обеих сторон, наложила глубокий отпечаток на психологию масс, особенно руководителей низового звена, уверовавших в насилие как универсальное средство разрешения всех проблем.

Позднее в концепции построения социализма, которой придерживался Сталин и часть большевиков, насилие занимало все большее место. По данной концепции, «ликвидации» подлежали нэпман и кулак, а сделать это без прямого насилия было невозможно, как невозможно было изъять средства накопления у этой части населения, переместить массу населения из деревни в город, объединить крестьян в колхозы, наладить дисциплину труда среди крестьян, пришедших на фабрики и заводы.

Уже с первых лет существования Советское правительство, увлеченное идеей быстрого построения социализма, решило перевоспитать противников Советской власти трудом. В середине 1923 г. в стане насчитывалось 702 исправительных учреждения: концлагеря, исправ-дома, тюрьмы, сельхозпоселения и домзаки. В них содержалось около 140 тыс. человек. В числе первых в июле 1923 г. был создан СЛОН Соловецкий лагерь особого назначения ОГПУ. (В 1936 г. лагерь переименован в Соловецкую тюрьму особого назначения СТОН).

Осенью 1926 г. принят декрет ВЦИК, в котором говорилось, что теперь можно содержать преступников без конвоя. «Приковавшись, они будут возвращаться в здоровую советскую трудовую семью». Было убеждение, что труд и только труд преобразует личность, что пора покончить с тюрьмами гнусным наследием эксплуататорского режима, создав вместо них лагеря, чтобы свободный труд не совсем свободно собравшихся людей способствовал «перековке» преступников и правонарушителей в полноценных граждан страны.

Именно с этого момента, по мнению многих исследователей в СССР начал строиться казарменный социализм, население которого постоянно находилось в состоянии страха.

Создавалась эта атмосфера, прежде всего с помощью насилия. Именно тогда и родилась теория обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму, которая оправдывала беззаконье и репрессии.

Именно в 30-е годы в период быстрого роста лагерей начинаются громко сфабрикованные политические процессы, на некоторых из них остановимся.

«Союз марксистов-ленинцев». В марте 1932 года Мартемьян Никитич Тюрин, бывший секретарь Краснопресненского райкома ВКП (б) г. Москвы подготовил проекты двух документов под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и обращение «Ко всем членам ВКП (б)», позднее эти документы легли в основу совещания, проведенного в августе 1932 года в д. Головине под Москвой. В обращении шла речь о смещении Сталина с поста Генсека партии. Так в нем говорилось «Печать, могучее средство коммунистического воспитания и оружие ленинизма, в руках Сталина и его клики стала чудовищной фабрикой лжи, надувательства и терроризирования масс».

14 сентября 1932 года в ЦК ВКП (б) поступило заявление от членов ВКП (б)

Н.К. Кузьмина и Н.А. Стороженко, о том, что ими получено для ознакомления от А.В. Каюрова «Обращение».

Уже в октябре 1932 г. участники «Союза марксистов-ленинистов» были приговорены к различным срокам тюрьмы, заключения и ссылки. Больше всех срок получил М.Н.Рютин. Он был приговорен к 10 годам тюремного заключения. Всего поэтому делу было привлечено к судебной ответственности в 1932-1933 гг. 30 человек. Расстрелян был М.Н. Рютин в 1937 г. с применением чрезвычайного закона от 1 декабря 1934 г., без участия обвинения и защиты.

Следом за этим политическим процессом пошли другие: «Московская контрреволюционная организация группа «рабочей оппозиции» в марте апреле 1935 г. По делу было привлечено 18 человек: А.Г. Шлянников, С.П. Медведев, Г.И. Бруно и др. Они были арестованы сразу после убийства С.М. Кирова 1 декабря 1934 г.

По решению суда им дали сроки на 5 лет лишения свободы, однако 1937 г. приговоры многим участникам «рабочей

Неугодных — в Сибирь. Боль от репрессий до сих пор жива в памяти народа

В последнее время нередки высказывания о сильной руке, о делении на наших и чужих, звучат даже призывы признать врагами народа тех, кто думает иначе. Что это — возвращение к сталинской риторике? Ведь только в Красноярском крае пострадали от репрессий почти миллион человек. Неужели история ничему не учит?

О том, как в Красноярском крае в сталинские годы реализовывалась государственная идея о принудительном переселении неугодных народов и групп населения и как ломались судьбы людей и целых родов, мы поговорили с историком Еленой ЗБЕРОВСКОЙ.

Монолитное государство

— Елена Леонидовна, кто попадал в категорию спецпоселенцев? Насколько увеличилось население Красноярского края за их счёт?

— Первая массовая волна, когда в наш регион (включавший на тот момент Хакасию. — Т.А.) приехали почти 100 тыс. человек, состояла из так называемых «раскулаченных крестьян» и длилась с 1931 года до середины 30-х. В годы Второй мировой войны приехали поляки-осадники, украинцы, евреи, греки, финны, эстонцы, литовцы, латыши, советские немцы из ликвидированной в связи с подозрениями в формировании «пятой колонны» Автономной республики немцев Поволжья.

Хотя, кстати, когда в 1989 году Декларацией Верховного Совета СССР принудительные переселения и вообще репрессии сталинского периода осуждались и стали рассекречивать архивы, фактов, которые бы подтвердили, что советские немцы поддерживали фашистов, не нашлось.

Особенно драматично проходило переселение калмыцких семей. В сибирские регионы и Казахскую ССР их было выселено свыше 92 тыс., в том числе почти 25 тыс. — в Красноярский край. По данным УНКВД Красноярского края, в пути погибло 434 человека. В первые пять лет из числа всех депортированных калмыков погибли 15 364 человека. В целом в 30-50-е годы приехало 355 015 человек так называемого «спецконтингента». И сейчас треть населения — их потомки.

— Зачем вообще было нужно тасовать людей по стране?

— С одной стороны, надо было развивать Зауралье — Западную и Восточную Сибирь, Среднюю Азию. И тех, кого сюда высылали, направляли прежде всего в лесопромышленные, золотодобывающие тресты, на угледобычу. Затем, это была попытка создать монолитное государство, в этническом плане — перемешать этносы между собой. Было представление, что так можно обеспечить более эффективное проведение национальной политики (создать единый советский народ), снять социальную напряжённость. Из нынешнего дня становится понятно, что политика принудительных массовых переселений наоборот усугубила проблемы в стране, и шлейф этих национальных деформаций тянется до сегодняшнего дня.

— Вот и в нашей семье до сих пор расстрел прадеда, которого НКВД счёл кулаком, в 1937 году — болезненная тема.

— Так же болезненно события, связанные с репрессиями, воспринимаются и в семьях других спецпереселенцев. Травматическое сознание может жить и в детях, во внуках, в правнуках. Память об этом не стёрлась в менталитете народа.

Топоры в помощь

— Потрясает, насколько мало ценилась жизнь человека! Мою прабабушку с пятью детьми, например, поселили в двухэтажном деревянном бараке, с одной печкой на этаж. Двое малышей умерли. Складывается ощущение, что, пересылая, людей хотели просто уничтожить. Со всеми так не церемонились, верно?

— В годы Великой Отечественной войны возможностей создать человеческие условия было мало. Основные средства направляли на производство боеприпасов и обмундирования. А тут приезжали тысячи людей! Часто они сами себе строили бараки. Конечно, жили в условиях огромной скученности и антисанитарии. Случались и вспышки инфекций. Что греха таить — были и руководители, которые не торопились создавать приемлемые для жизни условия. Хотя деньги на это могли и выделить.

Работяг могли забросить в тайгу, на лесозаготовки, а часть переселенцев в 1942 г. отправили на рыбные промыс­лы на Север — на голый берег, и с топорами — это в лучшем случае. Безусловно, люди, которых переселяли, очень пострадали. Они лишились прежнего социального и экономического статуса. Человек мог быть музыкантом в Автономной Респуб­лике немцев Поволжья, а здесь устроиться лишь истопником в кочегарку. Правда, и местное население-то не слишком выделялось на фоне прибывших переселенцев.

— Как менялась жизнь спецпоселенца? Многие до конца жизни находились в статусе сына врага народа, а уж карьеру сделать с таким клеймом было нереально.

— Такая формулировка действовала только при Сталине. После его смерти это было скорее психологическое восприятие. В условиях спецпоселения человек, причисленный к спецконтингенту, лишался свободы передвижения. Раз в месяц каждый, достигший 18 лет, должен был отмечаться в специальной комендатуре. Без разрешения нельзя было даже поехать на учёбу в соседний райцентр.

Официально отдел спецпоселений в Советском Союзе был ликвидирован в 1959 году. Калмыкам, полякам, финнам можно было уехать после реабилитации во второй половине 50-х годов. С немцев сняли спецпоселенческие ограничения, но не разрешили вернуться на Волгу. Среди них и их потомков много тех, кто вопреки непростым условиям сделал карьеру. Герман Греф, например, родился в Казахстане в семье переселенцев, высланных в Казахстан из Донбасса.

В ожидании сильного?

— На ваш взгляд, какие выводы нам, потомкам, стоит сделать из этих трагедий?

— Один из уроков, который нам достался от предшественников: человеческая жизнь, уважение к личности — самое главное. Наверное, не только этот период, а в целом история страны в XX веке призвана научить нас этому.

Читайте также  Особенности пьезоэлектрического эффекта

— А почему, на ваш взгляд, возвращение к сталинской риторике, когда кого-то в массовом общественном пространстве называют то национал-предателями, то врагами народа, так будоражит нас сейчас? Причём есть люди, которые как симпатизируют Сталину, так и ненавидят его.

— По данным соцопросов, запрос на сильное государство, на сильную личность, наличие национальной идеи есть у большинства населения.

— А это не просто перекладывание своей личной ответственности за жизнь по совести, за порядок в семье и на рабочем месте на большого и крепкого дядю со стороны, который должен решить все наши накопившиеся проблемы?

— Это же традиция русская. Ведь миропонимание человека сложилось не в 2015 году. Как правило, каждый наследует от своих предков определённую ментальность. Вы же наследовали от своей семьи определённое отношение к действиям Иосифа Виссарионовича. Так же многие наследуют от своих предков ценностные установки.

Фото Георгия ФРЕЙМАНА и из архива Таймырского краеведческого музея.

Сталинские репрссии в Хакасии (стр. 1 из 7)

2. Основная часть.

· Сталинские репрессии в России.

· Сталинские репрессии в Хакасии.

· Особенности репрессивной политики государства по отношению к гражданам немецкой национальности в 1940 – 1960-е гг.

· Архивные документы о политических репрессиях в Хакасии.

Люди, сквозь призму сегодняшних дней

Помните зверство кровавых вождей.

Их произвол мы не можем забыть.

Нужно его навсегда запретить.

Память замученных в пытках священна.

Память убитых в застенках нетленна.

Где их могилы? Никто нам не скажет.

Пусть на тела их земля пухом ляжет.

Жертвам репрессий с открытой душой.

Провозгласите всевечный покой.

Свечи поставьте, колени склоните

Память о них навсегда сохраните.

В этом году на уроках истории мы подробно изучали первую половину ХХ века. Больше всего меня задела тема сталинских репрессий захлестнувших страну в эти годы. Мне стало интересно, коснулась ли суровая система сталенизма нашей республики, если «да», то насколько. Я поставила своей целью выяснить это и поподробнее разобраться в этом вопросе, узнать, что стало с людьми, судьбы которых непосредственно связаны со сталинскими репрессиями.

Для достижения этой цели, я работала с различной литературой, исследовала списки репрессированных, общалась с людьми, не понаслышке знающих о событиях этих лет.

Тема эта не забыта, и вполне актуальна в наши дни. Одно только существование Саяногорского отделение Хакасской Республиканской общественной организации жертв политических репрессий общества «Мемориал» прямое этому доказательство. Кроме того, 20-21 декабря 2000г. в Абакане состоялась Межрегиональная научно-практическая конференция по теме «Политические репрессии в Хакасии и на юге Восточной Сибири в 1920-1950гг.», в которой денное общество приняло непосредственное участие и даже проявило инициативу о создании мемориального комплекса в долине Бабика. В ходе этой конференции был принят широкий круг рекомендаций по освещению данной темы, в одном из пунктов которого говориться о продолжении практики подобных конференций.

Политические репрессии в России

Дискуссии в области теории и методологии исторических исследований в России продолжаются[2], в том числе по выбранной мною теме.

Известно, что при переходе от одной социальной системы к другой происходит смена одной конъюкторно-исторической парадигмы другой. Во второй половине 1980-х г. вплоть до середины 1990-х г. не только среди публицистов, но и историков начался поход за «негативом».В результате все вновь свелось к старой схеме:поиску «виновных», определению «вины» и констатации «стратегической ошибки», после которой развитие России пошло по «неверному пути»[3].

Ярким примером четкого следования этой схемы служат многочисленные труды Д.А.Волкогонова.

Репрессии сталинского режима в исследованиях конца 80-х начала 90-х гг. оценивались как извращение и деформация политической системы социализма и связывались с личностью Сталина.[4]

С начала 1990-х гг. тема политических репрессий стала самостоятельным объектом изучения.

Большая часть российских исследователей 1990-х г. считают, что репрессивная политика советского государства тесно связана со строительством в его марксистко-ленинском понимании социализма в СССР, с тотальным вмешательством и насилием государства и партии во все сферы жизнедеятельности человека.

Об этом свидетельствуют и исследования по нашему региону. Так, репрессивная политика советского государства в условиях Сибири исследуется в докторской диссертации С.А.Папкова «Репрессивная политика Советского государства в Сибири (1928 — июнь 1941 гг.). « – Новосибирск, 2000 и кандидатской диссертации С.В.Карлова «Массовые репрессии в 1930 гг. (На материалах Хакасии)». – Красноярск, 2000.

Хотя Октябрьская революция одной из своих конечных целей ставила ликвидацию насилия. Как писал В.И.Ленин «… в нашем идеале нет места насилию над людьми…», «…Все развитие ведет к уничтожению насильственного господства одной части общества над другой».[5] Однако тория сразу же стала расходиться с практикой. Уже в 1918 г. террор объявляется, по сути государственной политикой. 5 сентября 1918 г. был издан декрет СНК о красном терроре, подписанный Петровским, Курским и Бондч-Бруевичем. В нем разрешалось расстреливать «всех лиц, сопричастных к белогвардейским организациям, заговорам и мятежам». Кроме указаний о массовых расстрелах, в частности, говорилось: «обеспечить Советскую Республику от классовых врагов путем изолирования их в концентрационных лагерях».[6] Кровопролитная гражданская война, сопровождающаяся массовым террором и насилием с обеих сторон, наложила глубокий отпечаток на психологию масс, особенно руководителей низового звена, уверовавших в насилие как универсальное средство разрешения всех проблем.

Позднее в концепции построения социализма, которой придерживался Сталин и часть большевиков, насилие занимало все большее место. По данной концепции, «ликвидации» подлежали нэпман и кулак, а сделать это без прямого насилия было невозможно, как невозможно было изъять средства накопления у этой части населения, переместить массу населения из деревни в город, объединить крестьян в колхозы, наладить дисциплину труда среди крестьян, пришедших на фабрики и заводы.

Уже с первых лет существования Советское правительство, увлеченное идеей быстрого построения социализма, решило перевоспитать противников Советской власти трудом. В середине 1923 г. в стане насчитывалось 702 исправительных учреждения: концлагеря, исправ-дома, тюрьмы, сельхозпоселения и домзаки. В них содержалось около 140 тыс. человек. В числе первых в июле 1923 г. был создан СЛОН – Соловецкий лагерь особого назначения ОГПУ. (В 1936 г. лагерь переименован в Соловецкую тюрьму особого назначения – СТОН). [7]

Осенью 1926 г. принят декрет ВЦИК, в котором говорилось, что теперь можно содержать преступников без конвоя. «Приковавшись, они будут возвращаться в здоровую советскую трудовую семью». Было убеждение, что труд и только труд преобразует личность, что пора покончить с тюрьмами – гнусным наследием эксплуататорского режима, создав вместо них лагеря, чтобы свободный труд не совсем свободно собравшихся людей способствовал «перековке» преступников и правонарушителей в полноценных граждан страны.[8]

Именно с этого момента, по мнению многих исследователей в СССР начал строиться казарменный социализм, население которого постоянно находилось в состоянии страха.

Создавалась эта атмосфера, прежде всего с помощью насилия. Именно тогда и родилась теория обострения классовой борьбы по мере продвижения к социализму, которая оправдывала беззаконье и репрессии.

Именно в 30-е годы в период быстрого роста лагерей начинаются громко сфабрикованные политические процессы, на некоторых из них остановимся.

«Союз марксистов-ленинцев». В марте 1932 года Мартемьян Никитич Тюрин, бывший секретарь Краснопресненского райкома ВКП (б) г. Москвы подготовил проекты двух документов под названием «Сталин и кризис пролетарской диктатуры» и обращение «Ко всем членам ВКП (б)», позднее эти документы легли в основу совещания, проведенного в августе 1932 года в д. Головине под Москвой. В обращении шла речь о смещении Сталина с поста Генсека партии. Так в нем говорилось «Печать, могучее средство коммунистического воспитания и оружие ленинизма, в руках Сталина и его клики стала чудовищной фабрикой лжи, надувательства и терроризирования масс».[9]

14 сентября 1932 года в ЦК ВКП (б) поступило заявление от членов ВКП (б)

Н.К. Кузьмина и Н.А. Стороженко, о том, что ими получено для ознакомления от А.В. Каюрова «Обращение».

Уже в октябре 1932 г. участники «Союза марксистов-ленинистов» были приговорены к различным срокам тюрьмы, заключения и ссылки. Больше всех срок получил М.Н.Рютин. Он был приговорен к 10 годам тюремного заключения. Всего поэтому делу было привлечено к судебной ответственности в 1932-1933 гг. 30 человек. Расстрелян был М.Н. Рютин в 1937 г. с применением чрезвычайного закона от 1 декабря 1934 г., без участия обвинения и защиты.

Следом за этим политическим процессом пошли другие: «Московская контрреволюционная организация – группа «рабочей оппозиции» в марте – апреле 1935 г. По делу было привлечено 18 человек: А.Г. Шлянников, С.П. Медведев, Г.И. Бруно и др. Они были арестованы сразу после убийства С.М. Кирова 1 декабря 1934 г.

По решению суда им дали сроки на 5 лет лишения свободы, однако 1937 г. приговоры многим участникам «рабочей оппозиции» были пересмотрены и уничтожены, многие расстреляны.

Секретные письма, шифротелеграммы, заранее вынесенные приговоры служили «идеологическим обеспечением» репрессий. К таким посланиям относятся, например, письма ЦК ВКП (б) с грифом «секретно» от 18 февраля 1935 г. «Уроки событий, связанных со злодейским убийством товарища Кирова», с грифом «совершенно секретно» от 29 июля 1936 г. «О террористической деятельности троцскистско-зиновьевского контрреволюционного блока».

По указаниям ЦК карательные органы придумывали и «раскрывали» различные вражеские центры и блоки. При этом они старались выполнить и перевыполнить указания.[10]

Так, убийство Кирова послужило поводом сфабриковать дело «Ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы Сафарова, Залуцкого и др.», В эту группу было включено 77 человек, из них 12 человек были с дореволюционным партийным стажем. Из 77 человек, репрессированных по делу ,76 человек были заключены в концлагеря или сосланы на сроки от 4 до 5 лет, а одному – Г.И. Сафарову была назначена высылка сроком на 2 года. Большинство из них впоследствии были расстреляны или погибли в местах лишения свободы.

Сталинские репрссии в Хакасии

Вышла в свет монография «Репрессии в Хакасии. Как это было (1930-е — середина 1950-х гг.)». Её авторы: доктор исторических наук В.Н. Тугужекова, кандидаты исторических наук М.Г. Степанов и С.В. Карлов.

Читайте также  Солнечные и лунные затмения 2

«В этом фундаментальном научном труде за каждой цифрой, фактом, примером стоит конкретный архивный источник, а всего учёные использовали более 1000 (!) архивных документов — отечественных и зарубежных», — отмечает рецензент исследования доктор исторических наук, профессор, преподаватель ХГУ Елена Мамышева.
Остановимся на первой главе монографии, посвящённой антикрестьянским репрессиям в Хакасии. Коллективизация — это, как считает один из авторов издания, «санкционированное партией и правительством массовое разграбление наиболее крепких крестьянских хозяйств, которое не имело никакого экономического смысла». В ходе «великого перелома» крестьянство в целом утратило экономическую самостоятельность и независимость от государства, а подвергшиеся депортации — ещё и личные права и свободы. Это было сплошное беззаконие. Спецпереселенцев превратили фактически в рабов. Людей согнали со своих мест и привезли в глухую тайгу или тундру и сознательно обрекли на вымирание. Репрессивная политика против советского крестьянства в 1929 — 1933 годах была навязана стране И.В. Сталиным и его сторонниками. Именно они, в первую очередь, ответственны за то, что насильственная коллективизация и репрессии носили столь бесчеловечный характер и привели к гибели людей и невосполнимым демографическим потерям.
Итоги коллективизации мы ощущаем до сих пор: СССР, потом РСФСР и сегодняшняя Россия ни разу после начала коллективизации (1929 год) и уничтожения самой трудолюбивой и умной части крестьянства не накормили свой народ собственными сельскохозяйственными продуктами в полном объёме.
Учёные считают, что массовые репрессии в то время были вызваны самой сущностью советского государства с его направленностью на террор, превратившись в неотъемлемый элемент поддержания деспотического режима. В течение 1930 — 1931 годов в СССР была выселена и депортирована из деревень в отдалённые районы страны 381 тысяча семей (2,1 миллиона человек), иными словами, «выбросили миллионы наиболее крепких, опытных, сведущих сельских хозяев». Из них умерло от голода и болезней более 800 тысяч человек.
По оценке авторов исследования, в целом по стране под раскулачивание попало около 8,5 — 9 миллионов мужчин, женщин, стариков, детей. Одним из последствий коллективизации стал массовый голод 1932 — 1933 годов. В результате население СССР за год сократилось на 7,7 миллиона человек! Несмотря на систематическое пополнение «кулацкой ссылки», численность её не увеличивалась, а сокращалась. Объясняется это тем, что «число умерших и бежавших из ссылки значительно превышало количество родившихся и вновь прибывших спецпереселенцев».

«Осуществление в начале 1930-х годов такой бесчеловечной акции, как массовое раскулачивание и принудительное выселение сотен тысяч униженных и обездоленных крестьянских семей, нельзя ничем оправдать, — считает один из авторов исследования, преподаватель кафедры истории России ХГУ имени Н.Ф. Катанова Михаил Степанов. — Оно не было продиктовано исторической необходимостью развития советского общества. Раскулачивание обернулось уничтожением наиболее трудолюбивой и производительной части крестьянства, а также подрывом экономической основы сельскохозяйственного производства. В Хакасском округе (области) в ходе коллективизации в 1930 — 1933 годах было раскулачено административно-репрессивными и экономическими мерами не менее 3 тысяч крестьянских хозяйств с населением в 14 — 15 тысяч человек».

С началом массовой насильственной коллективизации и ликвидации кулачества как класса устои единоличного крестьянского хозяйства — основной ячейки деревни — подверглись сознательному и планомерному разрушению. Как следствие, за годы коллективизации в Хакасии поголовье крупного рогатого скота, лошадей, овец сократилось наполовину.
У выселяемых «кулаков» подлежали конфискации средства производства, скот, всё недвижимое имущество, сырьё и полуфабрикаты, продовольственные, кормовые и семенные запасы, ценности и вклады. Выселение крестьян в минимально сжатые сроки неминуемо влекло за собой перегибы и извращения. Ничтожно малые нормы обеспечения переселенцев орудиями и средствами производства в суровых условиях северных районов обрекали людей на верную смерть.
Сроки выселения часто срывались, поскольку «…в период стихийного раскулачивания (экспроприации) кулацкое имущество подвергалось полному изъятию, а также в значительном количестве растаскивалось и распродавалось по очень низким ценам с торгов». В ряде мест, «проводя раскулачивание, доходят до мародёрства, раздевают догола, занимаются издевательством». В случае попытки совершения побега охрана стреляла по переселяемым без предупреждения!
Труд крестьян, отправленных на спецпоселения, использовался на лесоразработках, в горнорудной промышленности, на строительстве промышленных объектов и дорог, для сельскохозяйственного освоения целинных земель, раскорчёвки тайги, то есть на самых тяжёлых работах.
В Хакасском округе спецпереселенцы размещались в Саралинском промышленном золотодобывающем районе и Таштыпском — сельскохозяйственном, со значительным удельным весом золотодобывающей промышленности. Подавляющее большинство прибывших в Хакасию не имели даже «сапог, пимов, рубах и т.п.». На работу люди были вынуждены ходить босыми и в основном без спецодежды. Подготовленного жилья для переселенцев не было, как и рабочего скота, инвентаря. Семян не хватало даже для посева. На получение квалифицированной медицинской помощи спецпереселенцы рассчитывать не могли. Питание было предельно скудным.
В числе спецпереселенцев, доставленных в 1931 году в Саралинский промрайон, находилось 86 детей в возрасте до одного(!) года и 650 — дошкольного возраста. Дети систематически недоедали, были разуты (обеспеченность обувью составляла всего 20 процентов) и раздеты. Немногие из них выжили, так как обеспечение продуктами питания оказалось катастрофически плохим.
При этом, например, по беспрецедентному «Закону о колосках» 1932 года в СССР было осуждено 103 тысячи человек, из них приговорено к высшей мере наказания более 6 000. Анализ 20 тысяч дел показывает, что 83 процента осуждённых являлись колхозниками и крестьянами-едино-личниками и только 15 процентов — «кулацко-зажиточными элементами». Значит, острие этого бесчеловечного закона направили против крестьян, которые, спасая детей от голодной смерти, вынуждены были приносить домой с поля ими же выращенные колоски, отмечают авторы монографии.

Массовое раскулачивание в Хакасском округе началось в январе 1930 года. Середняков и бедняков в грубой форме насильно загоняли в колхозы, приговаривая: «Кто против вступления в колхоз, тот против Советской власти». Коллективизация в Хакасии стала первой массовой карательной акцией государства в регионе, которая привела к практически полному разрушению хозяйственных традиций коренного населения.
При желании раскулачить и отправить на спецпоселение можно было любого сколько-нибудь зажиточного крестьянина. Ведь раскулачиванию и выселению за пределы района, округа подлежали все крестьянские семьи, «эксплуатирующие наёмный труд, сдающие жильё внаём или отдельные оборудованные помещения под жильё, занимающиеся извозом, торговлей, имеющие в наличии агрегаты с механическим двигателем (маслобойка, крупорушка, шерстобитка, мельница)».
Для всех округов Сибири были чётко определены контрольные цифры выселяемых — план, который выполняли независимо от числа «кулаков» в районе. Так, из Хакасского округа необходимо было переселить 354 хозяйства только в Приангарский район Канского округа. И это лишь одна точка ссылки. Для выполнения плана на местах иногда в «кулацкую ссылку» отправляли вместо «кулаков» малоимущих середняков и даже бедняков. Так было в Аскизском районе.

Например, родители и члены семьи сельского учителя Чебодаева, не подлежащие раскулачиванию середняки, были раскулачены и сосланы в Нарым за то, что летом во время сезонных полевых работ отдали пасти общественному пастуху овечек…
В течение первого полугодия 1931 года в Хакасской автономной области было раскулачено 1 376 хозяйств, насчитывавших 5 501 человека. Из них выслано за пределы автономии 855 семей, или 3 789 человек.
Многие сосланные работали в леспромхозах, где норма жилой площади варьировалась от. 1,5 до 2 квадратных метров на человека. Причём зачастую лесоматериалы были недоступны. Так, в августе 1932 года судом Саралинского промрайона «за кражу пилёного леса (26 плах) были суждены три спецпереселенца. Плахи им были нужны для достройки жилых бараков».
Главная беда бараков — скученность, которая приводила к распространению инфекционных заболеваний (дифтерия, скарлатина, корь и другие). Вдобавок ко всему вопиющая антисанитария, плохое качество питьевой воды, употребление в пищу разных суррогатов (ввиду отсутствия качественных продуктов питания) способствовали возникновению эпидемических заболеваний. Например, в Тогурской, Парбикской комендатурах «заболевание сыпным тифом достигало до 100 случаев в месяц». В Средне-Васюганской комендатуре «поражено цингой было 50% населения». Смертность среди спецпереселенцев оставалась чрезвычайно высокой. Только «за 20 дней января 1932 года в северных спецпосёлках умер 531 человек».
Советская власть не ставила своей задачей ликвидацию спецпереселенцев, тем не менее на практике ссылка превратилась в медленное массовое убийство.
В колхозе «Мал хадари» Усть-Камыштинского сельсовета Аскизского района не редкостью были пропажа и порча колхозного имущества. Это являлось прямым результатом разгильдяйства самих колхозников, равнодушно относившихся к колхозному добру. Но, как всегда, вину переложили на «кулаков-вредителей», якобы мешающих колхозному строительству. В колхозе «Красная заря» этого же района халатность самих колхозников привела к тому, что «сельскохозяйственный инвентарь расхищался», и что «сгноили 70 пудов ядрицы, 2 пуда мяса».
В 1930 — 1931 годах местные власти нередко причисляли к кулакам и священнослужителей. Их заставляли работать на лесозаготовках, специально устанавливая заранее невыполнимые нормы выработки.
Житель села Таштып середняк Милованов оценивал действия властей так: «Правительство облагает нас непосильными налогами для того, чтобы задушить нас, при царе жилось лучше, заплатишь подати и больше никто не трясёт, а тут плати и плати, да ещё и говорят, что это Власть наша».
Тяжёлая жизнь не убила в селянах традиционные человеческие качества. Бежавшие со спецпоселений кулаки находили в сёлах и аалах Хакасского округа сочувствие и поддержку значительной части населения. Сельчане не только не сообщали сельсоветам и милиции о местонахождении беглецов, но и предоставляли им приют.
Вторая волна массовых политических репрессий, считают исследователи, пришлась в Хакасской автономной области на 1937 — 1938 годы, когда удар карательного механизма был направлен прежде всего против партийно-хозяйственных работников и интеллигенции региона. Репрессии в Хакасии продолжались и в 1939 — 1941 годах, хотя уже не носили такой массовый характер, продолжались и в военное время и после войны.

Владимир ШУЛЕКИН
Абакан

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: